Потеряла подругу, когда сказала ей правду, о которой не могла молчать, теперь виню во всем себя

Мне вдруг очень захотелось услышать голос Иры. Мы с ней почти три месяца не общались – обе вечно в делах. А вчера мне приснилось, как мы на море в пятнадцать лет загорали. Проснулась и сразу набрала номер.

– Привет! Как ты? Как Лиза?

– Прекрасно! – в трубке звучал её смех. – Гриша в офисе, я с малышами. А Лиза у нас уже встала на ножки!

– Неужели? – я удивилась. – Ей же всего восемь месяцев!

– Да-да! Ваня, братик, пошел почти в год, а сестренка его обогнала.

– Ну, девочки всегда раньше мальчишек начинают, – улыбнулась я.

Мы быстро договорились о встрече. В субботу я приехала к ним, купив детям игрушки. Муж Иры, Григорий, встретил меня улыбкой. Он казался идеальным: помогал по дому, возился с ребятишками, а когда мы собрались с Ирой уйти, только махнул рукой: «Идите, развлекайтесь. Только не задерживайтесь». Я смотрела на это семейное счастье и радовалась за подругу. Ей действительно повезло.

Встреча была чудесной. Мы болтали без остановки, и я мысленно пообещала себе не забывать о дружбе. Казалось, всё в её жизни сложилось на редкость удачно.

Но через неделю всё перевернулось. Я ужинала с коллегами в ресторане и случайно заметила в дальнем углу Григория. Рядом с ним сидела молодая девушка. Они держались за руки. Я онемела. Сделала пару кадров телефоном – для доказательств.

Утром написала ему. Коротко и жёстко: «Прекрати или расскажу всё Ире». Он ответил грубо: «Не твоё дело. Не лезь, а то хуже будет». Его наглость обожгла. Я поняла – он не остановится. А Ира продолжит верить ему.

Я не смогла промолчать. Если бы на моём месте была она, я бы хотела знать. Да, весть будет ужасной, но жить в обмане – ещё страшнее.

Я пришла к ней, когда Григория не было дома. Ира заварила чай, смеялась, показывала новые фото детей.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – начала я, когда смех стих.

– Что-то случилось?

– Я видела Гришу. С другой женщиной, в ресторане.

Она смотрела на меня, не понимая.

– Сначала я подумала, что это коллега… Но нет. Вот.

Я протянула телефон. Она долго разглядывала снимок.

– Мне так жаль, – прошептала я.

– Ты тут ни при чём… Спасибо. Просто… уйди, пожалуйста.

– Я всегда помогу, если что.

i

– Спасибо, – повторила она глухо.

Следующие дни прошли в тревожной тишине. Наконец я набрала номер.

– Подала на развод, – сказала она устало. – У них всё давно. Полгода уже.

Я снова извинилась. Разговор был тяжёлым, отрывистым. Она отказывалась от встреч.

Через неделю я приехала без звонка. Ира открыла, выглядела измотанной. Мы сели на кухне.

– Как ты?

– Не знаю. Ипотека, алименты… Нужно искать дополнительную работу.

– Могу помочь деньгами, хоть немного.

– Ты уже помогла, – бросила она холодно.

Я не поняла.

– Просто… – она посмотрела на меня, и я впервые увидела в её взгляде не боль, а упрёк. – Все говорят, что правда важнее. А я теперь знаю эту правду. И что? До твоего визита у меня была семья. Планы. Уверенность. Я была счастлива. А теперь у меня есть только правда. Разбитая жизнь. Может, он бы одумался. Я бы никогда не узнала. А теперь простить не могу. Потому что знаю.

– Я не могла молчать…

– Я понимаю. А теперь уверена – иногда незнание спасает. Не стоит лезть в чужую жизнь, не зная, что для человека лучше. Извини, мне нужно к детям.

Я ушла. Наша дружба разбилась вдребезги о эту «правду». Теперь я спрашиваю себя каждую ночь: а что, если бы я промолчала? Возможно, её тихое, обманутое счастье было бы милосерднее, чем эта горькая, разрушительная ясность. И я больше не уверена ни в чём.