Взял в жёны девушку, которая росла без отца, и теперь жалею об этом

Раньше я считал, что семья — это просто. Познакомился, полюбили, родили детей и живем счастливо. А теперь вот сижу на кухне, смотрю на холодную сковороду и вспоминаю слова своего дяди. Он говорил: «Серега, девка, что без отца росла, — это лотерея. Она мужика в доме не видела, откуда ей знать, как с ним жить?». Я тогда только посмеялся. Думал, старики вечно учат жить.

С Анфисой мы познакомились случайно, в парке. Она с подругой гуляла, я с собакой. Красивая, скромная, жила с матерью и теткой. Мужиков в их квартире отродясь не водилось, но меня это не смущало. Наоборот, казалось, что такая девушка будет ценить уют и заботу.

Первый год все было отлично. Встречались, ездили на море, она вкусно готовила, пока жила у себя. Потом сыграли свадьбу и переехали в мою двушку. Анфиса забеременела. Я летал как на крыльях.

А после родов будто подменили человека. Я понимаю, ребенок — это крики, бессонные ночи, усталость. Но у нас так: она целыми днями с коляской по скверам, а дома — завал. Горы посуды, разбросанные погремушки, и ужина, естественно, нет. Я приходил с работы, а она сидела в телефоне, пока мелкий спал. Говорю: «Анфис, ну приберись хоть немного, пока он уснул. Или суп свари». А она в ответ: «Я устала. Ты не представляешь, как тяжело целый день с ним».

Я предлагал нанять домработницу или хотя бы няню на пару часов, чтобы она выдохнула. Отказалась наотрез. Мол, чужие люди в доме не нужны. При этом деньги я давал регулярно. На подгузники, на одежду, на игрушки. На себя просила редко. Если просила, я не отказывал, но считал, что в декрете главное — ребенок, а не её прически. Мог и ляпнуть что-то такое. Теперь понимаю — зря.

Декрет отсидела до трех лет, до копеечки. Как только вышла на работу — все закрутилось. Она устроилась в какую-то фирму, через полгода ее повысили до старшего менеджера. Стала приносить домой деньги. И тут началось. Она перестала советоваться. Купила себе шубу — я узнал, когда увидел в шкафу. На выходные с подругами в аквапарк — не спросила, смогу ли я с сыном посидеть, просто поставила перед фактом.

– Анфис, а как же мы? – спрашиваю ее как-то вечером. – Ты теперь сама по себе?

– А что такого? – удивляется она. – Я свои деньги трачу. Ты же меня не ограничивал, когда я в декрете сидела. Или сейчас хочешь начать?

– Я хочу, чтобы у нас семья была, – говорю. – Давай о втором подумаем. Сыну уже четыре, пора братика заводить.

Она тогда посмотрела на меня со злостью.

– Нет, – отрезала. – Я только-только начала жить. Карьера пошла, на человека стала похожа. Еще раз в пеленки? Да ты что.

– А я? – спрашиваю. – Я хочу еще детей.

– Так это ты хочешь. А мне с ними сидеть.

И пошло-поехало. Теперь у нас каждую неделю скандалы. Я пытаюсь надавить, говорю, что это наш долг, что семья должна разрастаться. Она молчит или уходит к подругам. Раньше я мог кошельком регулировать, а теперь она сама зарабатывает. Таблетки свои пьет, и я даже не знаю, где она их прячет.

Я часто теперь думаю про дядины слова. Может, и правда, если б у нее отец был, она по-другому к мужу относилась? Не как к добытчику и соседу по квартире, а как к главе семьи? А может, дело не в отце, а во мне самом? Раньше я просто зарплату приносил и требовал уважения. А теперь уважение надо как-то по-другому заслуживать, только как – не пойму.

Сижу вот, смотрю в окно. Анфиса с сыном в комнате мультик смотрят, оба смеются. А я как чужой на этой кухне. Может, если не давить, а просто поговорить нормально? Или уже поздно, и мы просто два разных человека, которых когда-то свел случай в парке?