– Верните мне тогда деньги за шкаф! – свекровь обиделась, что мы продали её подарок

Мне казалось, этот шкаф специально создан, чтобы испортить нашу гостиную. Я не могла смотреть на его глянцевые вишнёвые фасады без содрогания. 

– Он слишком громоздкий для нашей комнаты, – сказала я мужу, едва за ним закрылась дверь. 
– Но мама искренне хотела нас порадовать, – вздохнул Сергей. – Ей казалось, это шикарно. Давай просто пользоваться. 

А Светлана Петровна, моя свекровь, уже хвалилась всем подряд. Она купила нам дорогой подарок на новоселье, хотя мы об этом не просили. Она сама присутствовала при доставке, командуя грузчиками. Потом торжественно сняла упаковочную плёнку. 

– Ну как? – сияла она. – Теперь у вас есть настоящая семейная мебель! 
– Спасибо, – проговорила я, чувствуя, как падает настроение. – Вы очень добры. Мы бы сами постепенно всё купили. 
– Пусть это будет моим вкладом, – улыбалась свекровь. – В субботу зайду – отметим обновку. 

После её ухода мы молча стояли перед массивной конструкцией. 

– Ты правда считаешь, что это уместно здесь? – спросила я мужа. 
– А что делать? – развёл руками Сергей. – Сказать маме, что её подарок нам не нравится? Она же обидится. 

Этот шкаф стал для меня символом всего, что шло не так. Мы так долго делали ремонт в этой квартире, мечтали о светлом, воздушном пространстве. А теперь эта тёмная громадина подавляла всё вокруг. Светлана Петровна же продолжала гордиться своим поступком. 

– У них после ремонта финансы на исходе, – говорила она. – Я просто спасла ситуацию! 

Каждый её визит начинался с восхищения шкафом. Я кипела внутри, но молчала. Жаловалась только Сергею. А потом мы решили переехать. 

– Мы нашли вариант побольше, в новом районе, – сообщил Сергей матери. – Берём в ипотеку. 
Свекровь нахмурилась, но не стала спорить. Она понимала, что для будущих детей нужно место. 

– А что со старой мебелью? – спросил Сергей меня позже. 
– Всё, кроме нашей кровати и техники, оставляем покупателям квартиры, – ответила я. – Пусть сами решают, что им нужно. 
– А шкаф? – он произнёс это слово с опаской. 
– Продадим отдельно, – твёрдо сказала я. – Он новый, возьмём за него часть денег. На них купим что-то своё. 
– Мама этого не поймёт. 
– Пусть лучше побудет обиженной, чем мы будем вечно таскать за собой этот кошмар. 

Сергей не стал посвящать мать в наши планы, но она всё узнала. 
– Я столько сил вложила, а вы… просто избавились от него? 
– Мам, в новой квартире совсем другой стиль, – пытался объяснить Сергей. – Он туда просто не вписался. 
– Мы вам очень благодарны, – добавила я. – Просто теперь он будет радовать другую семью в частном доме. 

Свекровь затаила обиду. Она была уверена, что это я всё подстроила. Перестала звонить. А когда мы наконец переехали и пригласили её, она появилась с огромной напольной лампой под мышкой. Абажур был цвета яичного желтка. 

– Больше я вам дорогих подарков делать не буду, – заявила она сыну. – В прошлый раз намучилась, а вам не понравилось. 
– Нам ничего не нужно, честно, – ответил Сергей. – Просто приходи в гости. 

Лампу мы поставили в дальний угол спальни. Я не могла не шутить: 
– Интересно, это месть за шкаф? Она что, специально выбирает самые невообразимые вещи? 
– Мама просто считает, что подарок должен быть заметным, – вздохнул муж. – Она не умеет иначе. 
– Ладно, лампа – не стенка. Её можно просто не включать. 

Но в следующий визит Светлана Петровна сразу заметила пропажу. 
– Где же моя лампа? Опять в кладовке? 
– Мы пока не нашли ей постоянного места, – соврала я. 

Тут свекровь не выдержала. Глаза её наполнились слезами. 
– Верните мне тогда деньги за тот шкаф! Я ведь в кредит его брала, чтобы вам помочь! До сих пор выплачиваю! 

Мы остолбенели. 
– Хотела сделать как лучше… – всхлипнула она. 

Мне стало стыдно до боли. Мы, конечно, тут же вернули ей все деньги, хотя она потом отнекивалась, говорила, что сгоряча наговорила. А жёлтую лампу вытащили из угла и поставили в гостиной, на самом видном месте. Теперь она горит каждый вечер, когда Светлана Петровна приходит к нам пить чай.