В день моей выписки из роддома муж устроил в нашей квартире настоящую коммуналку

Я не могла оторвать глаз от Вареньки, мирно посапывавшей в прозрачной люльке. Всего три дня, а чувствовалось, будто она была со мной всегда. Десять лет ожиданий, надежд и разочарований остались позади. Завтра мы поедем домой. 

Кирилл приехал за нами утром, сияющий, но с какой-то озабоченной суетливостью в движениях. Он сразу склонился над дочкой, восхищенно прошептав: «Как наша принцесса?». Я ответила, что все хорошо, и мы начали собираться. В голове уже рисовались уютные картинки: первое кормление дома, тихие вечера втроем. Я спросила, собрал ли он кроватку. Он кивнул, и тут же, словно спохватившись, сообщил, что у него есть новость. 

– Какая? – его тон сразу меня насторожил. 
– Прекрасная! Вчера приехали родители и брат с семьей. Горят желанием увидеть внучку! 

Я замерла. Он говорил, что просто не успел меня предупредить, ведь вчера весь день готовил квартиру к нашему приезду. На мой вопрос, где же они все разместятся, он бодро ответил, что родители — в гостиной на диване, а брат с женой и племянником — на кухне. Пеленальный столик, по его словам, он временно перенес в нашу спальню, в этом не было ничего страшного. 

Всю дорогу я молчала. Кирилл пытался болтать о сходстве дочки с ним в детстве, но мои ответы были односложны. Он недоумевал, почему я хмурюсь, раз мы едем домой. «Мы едем в коммуналку, которую ты устроил», — прошептала я, глядя в окно. Он лишь отмахнулся, сказав, что я несу ерунду. 

На пороге нас ждала его мама, Галина Семеновна, в моем халате. Квартира гудела от голосов и пахла жареным. Свекор обнял меня с порога, жена деверя тут же потянулась к конверту с криком: «Показывайте сокровище!». Их сын, двенадцатилетний Артем, уже носился по коридору. Я попросила его маму успокоить ребенка, но та лишь пожала плечами: «Он просто активный». 

Вечер прошел в громких спорах о том, на кого похожа Варвара, под аккомпанемент падающей посуды и беготни племянника. Когда опрокинутая им чашка разбудила мою дочь, я, не выдержав, ушла кормить ее в спальню, заваленную чужими вещами. 

Утром, после бессонной ночи, я обнаружила, что свекровь переставила все на кухне по-своему, а мою любимую ложку и вовсе выбросила, потому что Артем ее погнул. За завтраком Галина Семеновна взяла Варю на руки без спроса, начав учить меня, как правильно пеленать. В тот момент, когда Артем пролил сок на новую скатерть, во мне что-то сорвалось. 

– Всё! – сказала я громко. – Я прошу вас всех собрать вещи и уехать. 

Свекровь смотрела на меня, не веря своим ушам. 

– Как это – уехать? Мы же только приехали! 
– Именно поэтому. Вы нам мешаете. 
– Кирилл! – обернулся ко мне свекор. – Ты что же молчишь? 

Мой муж растерянно смотрел то на меня, то на родителей. 

– Лена, может, не нужно таких крайностей? – наконец выдавил он. 
– Нужно, – не сдавалась я. – Или я с ребенком сама уеду к маме. Выбирай. 

Спор был коротким. Через час, хлопнув дверью, они ушли. Последними словами Галины Семеновны было ледяное: «Больше ноги нашей здесь не будет». 

В наступившей наконец тишине Кирилл не смотрел на меня. 

– Зачем ты это сделала? Теперь у меня с родителями все кончено. 
– Они сами все испортили, – сказала я, качая дочь. – А нам с Варей нужен был просто тихий дом. 

Он тяжело вздохнул и ушел на балкон. Я ни о чем не жалела.