– Ты сама придумываешь проблему, – мужчина намеренно обесценивает все мои интересы и демонстрирует «неразборчивость»

Мы с Сергеем пили кофе в маленькой кондитерской. Я рассказывала о себе, о том, чем живу. Говорила о своём увлечении – я вяжу спицами. Не просто шарфы, а сложные вещи. Мне нравится подбирать пряжу, рассчитывать петли, видеть, как из простой нитки рождается рисунок.

Сергей слушал внимательно, смотрел в глаза, задавал вопросы. Мне было легко. А через пару недель, когда я пришла к нему с небольшим вязаным панно в подарок, он, кивнув на него, усмехнулся: «О, моей маме тоже нравится крючком половики вязать».

– Это не крючок, это спицы, – мягко поправила я.

– А, какая разница, – отмахнулся он тогда. Я не придала значения. Подумаешь, мужчина просто не разбирается в рукоделии.

Мы стали жить вместе. И его «неразборчивость» вдруг начала обретать странные формы. Мои модные сапоги на каблуке превратились в «шлёпанцы», а красивое шерстяное пальто – в «телогрейку». Мои любимые духи он называл «вонючками», а косметичку – «красильным ящиком».

– Да ладно, не цепляйся к словам, – отвечал он.

Сначала я списывала это на шутки. Пыталась смеяться, хотя внутри что-то неприятно сжималось. Я ведь гордилась своей работой. Я дизайнер: черчу, моделирую, езжу на объекты. Но моя работа для Сергея стала «рисовалкой», а коллеги – «мазилами». Мои книги, которые я собирала годами, он называл «бумажным хламом», а мои походы в бассейн – «лягушатником».

Однажды я принесла домой новый шарф, связанный своими руками. Сложный, с аранами, из мягкой мериносовой шерсти. Я так радовалась! А он, даже не взглянув толком, бросил:

– Опять навязала тряпку? В шкафу уже места нет от твоего барахла.

– А, ну да, спасибо, – буркнул он, но в голосе не было и капли тепла. – Носи, конечно.

Я пыталась говорить с ним. Объясняла, что мне обидно слышать такие слова про то, что мне дорого. Что это обесценивает мои усилия. Сергей смотрел на меня с недоумением, потом снисходительно улыбался и говорил: «Катя, у тебя какие-то комплексы. Я же ничего плохого не имею в виду. Ты сама придумываешь проблему». И я начинала сомневаться в себе. Может, и правда, я слишком остро реагирую?

Окончательно всё встало на свои места на дне рождения его друга. Собралась большая компания, в основном его знакомые. За столом зашёл разговор о ремонте. Кто-то жаловался на прорабов, кто-то хвастался новым дизайном. Я, как человек, который каждый день работает с планировками и материалами, вставила пару замечаний по поводу удачной перепланировки в одной из квартир.

– Ой, не слушайте её! Она у нас главный спец по шторкам и салфеточкам. Вон, вяжет целыми днями, скоро всю квартиру нитками опутает. А в строительстве она ни ухом ни рылом.

Все засмеялись. Кто-то поддержал шутку: «Да, женщины в этом ничего не понимают». Мне хотелось провалиться. Мои пять лет учёбы, моя дипломная работа с отличием, мои реальные проекты, моя гордость – всё это в одну секунду превратилось в «шторки и салфеточки».

Дома я спросила:

– Зачем ты это сделал? Зачем ты выставил меня дурой перед своими друзьями?

Он зевнул и потянулся.

– Ну ты и зануда. Просто пошутил

Он намеренно выбирал другие слова, чтобы принизить, сделать моё – маленьким, нелепым, никчёмным. Чтобы я сама поверила, что мои «шлёпанцы», «рисовалки» и «тряпки» не стоят внимания. Чтобы я стала меньше.

Я ушла той же ночью в свою «богадельню», рисовать «каляки-маляки». Туда, где люди говорят на одном языке и называют вещи своими именами.