- Ты должна помнить про мое великодушие, - тетка 20 лет назад отказалась от наследства, а тут кинулась делить его

Я не ожидала звонка от своей тети. О ней я не слышала лет 20 уже, наверное. Я даже имя ее с трудом вспомнила. А тут она позвонила мне, раздобыв где-то номер, и потребовала долю в наследстве, от которого она отказалась сама же.

Сразу после окончания школы мамина сестра Тамара переехала в столицу, там в университет поступила и замуж вышла. У нее дети родились, дел было много. В родных краях она не появлялась. Мама моя родила меня вне брака, когда ей было 25 лет. К тому времени она образование уже получила, работу нашла. Тетка всегда на мою маму свысока смотрела. Ей казалось, что вне брака рожают только недалекие.  Но мама на это не обращала внимания. Мы с мамой жили у ее мамы, моей бабушки, в трешке. И эту квартиру бабушка решила подарить моей маме. Об этом бабушка сообщила своей старшей дочери. Тамара только посмеялась, сказала, что ей не до доли в какой-то трешке в провинции.

- Я замужем, у меня все хорошо, достаток есть. Сами с этой халупой разбирайтесь.

Бабушка вовремя успела оформить все документы на эту квартиру. Потом она постепенно из ума стала выживать. Я тогда в старших классах училась, когда у бабушки во всю стали проявляться симптомы деменции. Помню, что все девочки гулять ходили после уроков, а я бежала домой, чтобы за бабушкой присматривать. Ее опасно было оставлять одну, потому что она и сбежать могла, и газ открыть.

Когда бабушкино наследственное дело открылось, когда я только ЕГЭ сдала. Мама тогда позвонила Тамаре, сказала ей о том, что у бабушки немного денег на счету есть.

- Оставь ты себе эти копейки, - сказала тетка. – Мне они ни к чему. Мы не нуждаемся ни в чем.

Мы с мамой продали ту трешку, купили квартиру в городе, где я в ВУЗ поступила, переехали. И с тех пор я про тетку не слышала ничего. Она ни мне, ни маме не звонила.

Сейчас я замужем. Когда мы с Жорой только поженились, мы стали жить в моей двушке. Ее я от мамы унаследовала за пару лет до свадьбы. Потом мы купили общую квартиру, в которой 3 комнаты, а ту двушку стали сдавать. А там муж предложил на дом замахнуться. Недавно мы построили коттедж, переехали туда с нашими тремя детьми. И все у нас складывалось хорошо.

- Еще одну квартиру купим потом, чтобы всех троих детей обеспечить жильем, - сказал Жора. – Но это не горит. Тут можно постепенно копить. Младший же еще совсем маленький.

Мы только поговорили о недвижимости, как у меня зазвонил телефон. Номер высветился незнакомый, но я трубку взяла. И услышала я на том конце провода голос тети Тамары. Она спросила для порядка, как у меня дела, а потом перешла к сути. Тетка стала спрашивать про бабушкину квартиру, что с ней. Я ответила, что продали мы ее давно, уже больше 15 лет прошло с того момента.

- Я же не получила тогда свое наследство, - сказала тетка. – И мне кажется, что нужно восстановить справедливость. Я хочу деньги за свою долю в той бабушкиной квартире. У меня внучка серьезно заболела, нам деньги нужны. И любая копейка у нас на счету сейчас.

Мне смешно просто стало. Та квартира была подарена моей маме! подарена! Я об этом тетке напомнила, хоть она и так об этом должна была знать. Все-таки такие вещи не забываются. Я отказала тетке в ее просьбе, сказала, что она уже не сможет ничего сделать, что нужно было думать раньше.

- Ты должна помнить про мое великодушие, - неожиданно ввернула Тамара. – Я же ради вас отказалась от своей доли тогда. А теперь у меня трудные времена наступили. Почему ты не хочешь мне помочь? - Потому что той квартиры уже нет, - сказала я. – И никак ее поделить и выделить в ней долю уже нельзя, даже если быы у меня было желание это сделать.

Дальше тетка стала грозить мне судом, разбирательствами разными. Но я только удачи пожелала ей, сказала, что поделюсь с ней, если она докажет, что я обязана это сделать, что какие-то ее права были ранее нарушены.

- Не переживай ты, - сказал мне Жора. – Не получит она ничего.

Я и не переживаю. Я не собираюсь больше с теткой ругаться и отношения выяснять. Пусть ее внука, конечно, будет здорова, но я не буду никак помогать и принимать участие в поиске денег на лечение девочки. Для меня Тамара и ее семья – чужие люди.