Дочь грозится отдать внучку свекрови-алкоголичке, если я перестану помогать ей деньгами

Дочь грозится отдать внучку свекрови-алкоголичке, если я перестану помогать ей деньгами

Мы с Алексеем всегда были уверены, что любовь и забота – это главный фундамент. Мы строили дом, где тепло, уют и полное доверие. В нашей семье было железное правило: скажи правду – и никаких наказаний. Но для нашей Ирины это было просто пустым звуком.

Она росла маленьким манипулятором. Врала виртуозно, даже когда ложь была очевидной. Мы возили её по психологам, но те лишь разводили руками: «Здорова, просто сложный характер, воспитывайте дальше». В подростковом возрасте это стало кошмаром.

Помню случай в девятом классе. Она рвалась на тусовку к сомнительной компании. Мы отказали. Ирина закатила истерику, а когда поняла, что это не помогает, со всей силы саданула себя кулаком по лицу.

Под глазом мгновенно расцвел синяк, и она заорала благим матом, призывая соседей спасать её от «извергов». Соседи не пришли. Тогда я впервые подумала, что врачи ошиблись – у нормального человека инстинкт самосохранения сильнее.

Дальше были побеги, пропажи денег из кошелька, разборки в школе. Мы жили в аду, постоянно закрывая её проблемы. Когда ей стукнуло восемнадцать, мы вручили ей сто тысяч и попросили больше не появляться. Жестоко? Возможно. Но ресурс иссяк.

Она исчезла на три года. Вернулась беременная, с каким-то парнем и требованием жилплощади. Мы сняли им квартиру. Родилась Алиса. Я нянчилась с малышкой, пока Ирина быстро устала от пеленок. А потом они просто испарились, оставив нам полугодовалую кроху.

Я ушла в декрет. Мы растили Алису полгода, когда раздался звонок. Дочь вещала о «чистом листе», о новой работе в другом городе. Я поверила. Слала деньги раз, второй, третий... Пока не осознала: это опять ловушка.

– Если не дашь, мы заберем ребенка и сбагрим его свекрови, – зло бросила она в трубку, когда я отказалась.

Отдать грудничка запойной женщине, у которой в квартире тараканы? Ну уж нет. Мы с мужем уже подали иск о лишении прав. Документов у нас – целая папка. Даже опека на нашей стороне.

Страшно вновь вступать в этот омут. Но мы дадим Алисе то, что не смогла дать её мать – нормальную жизнь. Иного выхода просто нет.