Сын женился и сообщил мне об этом постфактум – вырастила эгоиста, который научился только брать

Решила зайти к сыну без звонка, просто соскучилась. Купила по дороге его любимый лимонный корж с безе – в детстве мы часто пекли такой вместе, пока он не перерос домашние вечера. 

Дверь открыла девушка, волосы мокрые после душа.  – Вам кого?  – Андрея. Я его мать.  Она даже не растерялась. Просто крикнула вглубь коридора:  – Андрей, тут это… твоя мама пришла. 

Сын появился через минуту. В футболке, но босиком. Сразу бросилось в глаза золотое кольцо на пальце.  – Мам, ты предупредила бы.  – День рождения у тебя через три дня. Я подумала, дай зайду, спрошу, что планируешь. 

Он переглянулся с девушкой. Та пожала плечами и ушла в комнату.  – Мам, мы с Мариной расписались в прошлую пятницу. Я хотел сказать, но…  – Но что?  – Ну, ты же знаешь, как к таким вещам отношусь. Суета, гости, тосты. Мы решили без всего. 

Я смотрела на его пальцы. Он всегда сжимал их в кулак, когда врал. Сейчас кулаки были сжаты.  – Без всего, значит.  – Мам, не начинай.  – Я не начинаю.  Положила коробку с тортом на тумбочку и вышла. На площадке остановилась. Подумала: только бы не заплакать. 

Вечером позвонила Вера, подруга с работы.  – Как там твой Андрюша? Женился наконец или всё по квартирам таскается?  – Женился, меня не позвал.  – Ты это серьезно?  – Вполне.  – А деньги, значит, брать можно, а на свадьбу позвать – нет?  – Вера, давай не сейчас.  – А когда? Галка, он тебе полжизни должен! Ты ему ипотеку закрыла, ты ему машину купила, отдала всё, что от мамы осталось!  – Я сама виновата, не научилась отказывать.  – Научись, пока не поздно.  Я налила себе несладкий чай. Сахар теперь нельзя, давление. Андрей не знает. Он вообще ничего не знает о моем давлении, об анализах, о том, что я в прошлом месяце лежала в больнице с подозрением на инфаркт. 

На следующее утро он приехал. Забыл, какие именно я люблю цветы, поэтому взял просто самые дорогие.  – Мам, ты обиделась?  – Нет, Андрей.  – Ну вот и отлично. Слушай, у меня к тебе просьба. Мы с Мариной нашли квартиру, хотим снять побольше, пока ипотеку не одобрят. Нужно двести пятьдесят на первый взнос и залог. Ты же понимаешь, это вложение в наше будущее.  Я смотрела на цветы. Они были красные. Я люблю белые.  – У меня нет таких денег.  – Мам, у тебя же есть накопления. Ты сама говорила, что откладываешь.  – Я откладываю на свои похороны, Андрей. Если честно, мне кажется, это единственное мероприятие, куда ты придешь.   Лицо стало жестким.  – Зачем ты так?  – Я правду говорю. Ты не звонишь, не приезжаешь, не знаешь, чем я живу. Но как только нужны деньги – ты здесь.  – Мам, я твой сын!  – И я твоя мать. Но для тебя это значит только то, что у меня всегда можно взять в долг, который никогда не возвращают.  Он встал.  – То есть ты отказываешь?  – Я не отказываю. У меня просто нет этих денег.  – А если бы были?  – Тогда я бы подумала, на что они мне самой нужны.  Он ушел злой. 

Прошло три недели. Я ходила на работу, в магазин, в поликлинику. Андрей не звонил, я тоже. 

А потом он приехал. Один, без цветов. Сел на кухне, положил на стол конверт.  – Что это?  – Сорок тысяч. Первая часть долга. Дальше буду приносить каждый месяц. Процентов не будет, потому что свои.  – Андрей, что случилось?  – Маринка ушла. Сказала, что ей мужик нужен, а не сынок, который без материнских денег – ноль.  – И ты решил доказать обратное?  – Я решил стать человеком. Поздно, наверное.  – Не поздно. – Мам, я был полным мудаком.  – Я знаю.  – Ты простишь?  – Это не вопрос прощения, Андрей. Это вопрос того, как мы будем жить дальше. Я больше не дам денег. Но если ты хочешь просто приходить – приходи.  Он допил чай.  – Можно, я иногда буду приезжать? Просто так?  – Конечно.  – И ты расскажешь, как у тебя дела?  Я улыбнулась.  – Расскажу. 

Он ушел. Я убрала конверт в стол. Деньги эти я трогать не стану. Может быть, он начал меняться. Только время покажет.