Сын попросил меня приехать, потому что невестка после родов не подходит к малышу

Звонок разбудил меня среди ночи. Голос Максима, моего сына, звучал прерывисто и странно сдавленно. 

— Мама, приезжай. Прошу тебя. 

— Что случилось? — я села на кровати, сердце заколотилось где-то в горле. — С тобой всё в порядке? С Лизой? С малышом? 

— С Лизой... — он замолчал, и в тишине я услышала его тяжёлое дыхание. — Она будто не здесь, совсем. Не подходит к Мише, отворачивается. Я не понимаю. 

Я выдохнула. Вспомнила его жену — хрупкую, всегда улыбчивую. Они с таким восторгом ждали этого ребёнка. Я купила билет на утренний автобус, не задавая больше вопросов. 

Максим встретил меня на остановке. Он похудел, глаза усталые. 

— Как она? — спросила я, сжимая его руку. 

— Сидит в комнате. Молчит. Ее мать была два дня, но у неё конференция, — он безнадёжно махнул рукой. 

В квартире пахло молочной смесью. В гостиной лежал мой внук. Такое маленькое, тёплое существо. Я взяла его на руки, и он сморщился. Я стала его убаюкивать, напевать что-то без слов. 

Лиза вышла только к вечеру. Она была в мешковатом халате, волосы собраны в пучок. Взгляд скользнул по ребёнку у меня на руках и ушёл в стену. 

Мы пили чай на кухне втроём. Максим нервно теребил кружку. Лиза смотрела в окно. 

— Лиза, — осторожно начала я. — Тебе больно? Может, врача? 

— Я не больна, — она отрезала. — Я просто всё, кончилась. Я — это не я. 

Она подняла на меня глаза, и я увидела в них бездонный, чёрный испуг. 

— Я собирала пазл из тысячи частей. И вот он собран. А картинка — чужая. Это не та жизнь, которую я складывала, а разобрать назад нельзя. 

— Лиза, Миша проснулся. Его нужно покормить. 

Молчание. 

— Бутылочка со смесью на кухне. Пелёнки — тут. 

Я оделась и вышла из квартиры. Спустилась во двор, села на холодную лавочку. Телефон завибрировал. Максим. Потом снова. Я не отвечала. Я смотрела на окно их квартиры и молилась без слов. Проходили минуты, каждая — как час. 

Когда я вернулась, в прихожей пахло детским кремом. В гостиной было прибрано. Я заглянула в спальню. 

Они спали. Лиза, свернувшись калачиком, одной рукой обнимала свёрток в синем одеяле. Щека её касалась детской головки. На тумбочке стояла пустая бутылочка. На полу аккуратно лежал снятый подгузник. 

Я отступила, прикрыв дверь. Максим, сбросивший куртку в прихожей, смотрел на меня широко раскрытыми глазами. 

— Всё в порядке, — тихо сказала я. — Они просто знакомятся. Мама и сын. 

Я знала, что завтра уеду. Пазл был собран заново. Картинка, возможно, всё ещё казалась ей незнакомой. Но первые две части — она и он — нашли друг друга. Остальное будет потом.