Свёкры отдали нам ненужный заброшенный участок, а когда мы построили дом, заявили о своих правах

Когда мы с Игорем расписались, его мать, Александра Ивановна, вспомнила про старую делянку за городом. Земля эта лет пятнадцать просто пустовала, только сорняки кормила. В лихие девяностые они там картошку сажали, а потом забросили, потому что Александра Ивановна всегда терпеть не могла копаться в грязи. Городская она была, до кончиков ногтей.

– Владейте, – сказали они тогда. – Стройтесь, раз молодым неймётся.

Я всегда мечтала о своём жилье, где можно дышать полной грудью. Работала я маркетологом в хорошем агентстве, Игорь – прорабом на стройке. Деньги вкладывали в дом, я даже больше, но нас это не ссорило.

К декабрю основная работа была завершена, и я пригласила свёкров на новоселье. Развесила повсюду гирлянды, накрыла стол, дом пах хвоей. Александра Ивановна оглядела гостиную и поджала губы.

– Светленько, – сказала она, но без тепла. – А это что за угол? Для детской?

– Пока просто комната для отдыха, – улыбнулась я.

– Ну, ладно, – отрезала она. – Мы тут с отцом подумали: чего нам в душной квартире сидеть? Летом приедем, поживём. Свежий воздух нам полезен.

Игорь тут же радостно закивал. А меня словно холодом обдало.

Они приехали в мае. И не на выходные, а с двумя огромными сумками и ящиком рассады в багажнике.

– Место на солнце наше, – заявила Александра Ивановна с порога. – Будем порядок наводить.

Я опешила. У нас был красивый газон, клумбы с пионами, которые я сама высаживала. Но свекровь смотрела на зелёную лужайку как на личного врага.

– Олег, тащи лопату. Вскопаем тут всё. Картошка, лук, укроп – своё же, без химии.

– Александра Ивановна, – мягко начала я. – Это же зона отдыха. Мы тут шезлонги поставим, мангал…

– Шезлонги? – перебила она. – Ты, Марина, о еде думать должна, а не о красоте. Ерунда одна на уме. Мы так решили.

Я посмотрела на Игоря. Он пожал плечами и уткнулся в телефон.

Месяц превратился в пытку. Каждый день, возвращаясь с работы, я находила новые «улучшения». То грядки посреди газона, то покосившийся парник из старых окон, который Олег Геннадьевич сколотил по приказу жены. Участок терял лицо, превращаясь в колхозный огород.

В пятницу я не выдержала. Зашла в дом, где Игорь пил чай, и закрыла дверь на кухню.

– Всё. Я так больше не могу. Твоя мать ведёт себя так, будто это её личная фазенда.

– Марин, успокойся. Ну посадили они немного…

– Немного?! – прошипела я. – Они всё изуродовали! Ты поговоришь с ней или нет?

Игорь вздохнул, поставил кружку и вышел на улицу. Минут через пять я услышала голоса. Александра Ивановна орала так, что было слышно даже сквозь стены.

– Мы им землю отдали! – кричала она. – Кусок от себя оторвали! А они теперь нос воротят? Мы тут хозяева, понял? А твоя жена пусть не выступает, если жить негде!

Игорь вернулся в дом.

– Ну ты поговорил? – спросила я.

– Она не понимает по-хорошему, – буркнул он.

– Значит, буду говорить по-плохому. Только учти: или ты со мной, или с ними.

Я не стала ждать. Вышла в коридор, взяла два больших пакета и залетела в комнату, где поселились свёкры. Побросала туда их вещи, халаты, тапки. Потом зашла в нашу спальню, собрала сумку Игоря и выставила всё на крыльцо.

Свёкры стояли во дворе и хлопали глазами.

– Ты что творишь, дура? – завелась свекровь.

Я подошла к двери, взялась за ручку.

– Это мой дом, – сказала я громко, чтобы слышали все. – Я его строила, я за него платила. А вы, Игорь, идите и живите на своей земле. Раз вы заодно.

Игорь рванул ко мне, но я захлопнула дверь перед его носом и повернула ключ.

Он колотил кулаком, кричал, мать вторила ему визгливым голосом. Я отошла от двери, заварила себе чай и села на подоконник. Смотрела, как они втроём стоят на дорожке возле вещей и машут руками. Вечер был тёплый, летний. Пионы ещё цвели. Жаль только, газон уже не спасти. Но дом – мой. Или они думали, я позволю вытереть об себя ноги?