Свекровь так упорно комментировала мой вес и фигуру, что я не выдержала

Впервые я пожалела, что вышла замуж, ровно через месяц после свадьбы. Сидя на кухне свекрови, я поняла: эту войну я проиграю. Не потому, что она сильнее, а потому что мой муж, Дима, даже не собирался воевать за меня.

– Аня, а ты уверена, что это именно драники? – Таисия Петровна подцепила вилкой мое приношение.

– Мам, вкусно же, – неуверенно вставил Дима.

– Я и не говорю, что невкусно, – свекровь картинно отправила кусочек в рот. – Я за фигуру твоей жены переживаю. В таком блюде... ох, сколько калорий.

Я промолчала. У меня никогда не было проблем с весом, я просто была крупной. Широкая кость, как говорила моя бабушка.

Дима с самого начала знал, какая я. Мы два года встречались, я кормила его своими фирменными котлетами, он ел и нахваливал. А маме своей представил уже перед загсом.

– Дим, а помнишь, как ты любил мои голубцы? – спросила я как-то вечером, надеясь вернуть ту легкость.

– Помню, – буркнул он. – Но мама говорит, что мясо на ночь вредно.

Это стало ритуалом. Таисия Петровна комментировала все: мой вес, мою стряпню, мою одежду. «Широкая ты слишком для этого платья», «С такими бедрами только в юбках и ходить», «Опять пирожки? Аня, ну куда уже?». Дима отмалчивался. А я сломалась.

– С сегодняшнего дня садимся на диету, – объявила я мужу, убирая сковородку. – Хватит.

Дима обрадовался сначала. Но через две недели питания куриной грудкой и салатом из сельдерея его энтузиазм угас.

– Ань, я так больше не могу, – ныл он. – Дай хотя бы макарон.

– Нет. Или мы вместе худеем, или никак.

Я была жестока, хотела доказать его матери, что я могу быть другой. Идеальной. Тонкой. Достойной.

Я похудела сильно. Влезла в платье на два размера меньше. Купила новые джинсы. Смотрела в зеркало и видела чужую женщину – уставшую, злую, вечно голодную. Дима смотрел на меня и, кажется, тоже видел чужую.

– Ты какая-то дерганая стала, – заметил он как-то.

– Я просто хочу, чтобы твоя мама наконец замолчала!

– А при чем тут мама? – искренне удивился он. – Она заботится.

В тот вечер я впервые заподозрила, что между мной и Димой образовалась пропасть. Я пыталась перепрыгнуть через нее, становясь тоньше, а он просто стоял на другом берегу и смотрел.

Потом начались его задержки на работе. Потом – странные смски, которые он прятал. Потом – разговор на кухне.

– Ань, нам нужно разъехаться, – сказал он. – Я встретил... в общем, есть одна девушка. Легкая, веселая. С ней проще.

Он не сказал «худая». Но это читалось в его глазах. Он смотрел на мое похудевшее, осунувшееся лицо и, кажется, уже не помнил, какой я была. Или не хотел помнить.

Я собрала чемодан за час. Квартира была съемная, но оставаться в ней, где каждый угол пахнет его предательством, я не могла. Уехала к подруге.

А через две недели мне позвонила Таисия Петровна.

– Анечка, – голос был мягкий. – Дочка, выручай.

Оказалось, «легкая и веселая» девушка Рита поселилась у свекрови. Вместе с Димой. И теперь они оба пилили Таисию Петровну. Рита требовала ремонт, новые шторы, и чтобы свекровь не лезла. Дима просил денег на машину.

– Она меня вчера чуть с лестницы не спустила, – причитала свекровь. – Говорит, старая ты, в доме престарелых место твое! А Димочка молчит!

Я слушала и не верила. Неужели это та самая женщина, которая учила меня жизни?

– Ань, вернись к нему, а? – вдруг попросила она. – Он одумается. Ты такая спокойная, добрая. И готовишь вон как. А эта... одни нервы.

– Таисия Петровна, – сказала я. – А вы помните, как называли меня тыквой?

Она молчала.

– Я не обижаюсь, – добавила я. – Но возвращаться не буду. Я себе теперь готовлю то, что хочу.

Я положила трубку. За окном моросил дождь, а на плите у подруги закипал борщ – наваристый, красный, с мясом. Мой любимый. Я больше никогда не буду жевать сельдерей ради чужого одобрения. Ни ради мужа, ни ради свекрови, ни ради кого бы то ни было.