Свекровь была уверена, что я обязана запретить своей дочери учиться в другом городе

– Мариночка, вы только послушайте её. Все нормальные люди в Москву едут, в Питер, дипломы серьёзные получают. А эта куда намылилась? В какой-то Кириллов, на народные промыслы учиться. Это ж курам на смех.

Свекровь Анна Степановна говорила громко, почти театрально, глядя не на внучку Алису, а на меня. Дескать, я как мать должна вмешаться и пресечь безумие. Я только бровь подняла, помешивая ложечкой чай.

Алиса сидела напротив и молчала. Ждала, что я скажу.

– Анна Степановна, – начала я спокойно, – там не просто народные промыслы. Это колледж с государственной лицензией. Алиса хочет на реставратора выучиться. Работа руками, голова на плечах. В Москве она будет просто несчастна. Вы же знаете, она толпу не переносит.

– Глупости! – отрезала свекровь. – Что значит «толпу не переносит»? Стерпится – слюбится. А кому эти реставраторы нужны? Гроши получать всю жизнь. Или вы с Сергеем её до пенсии кормить собрались?

 

Тут Алиса не выдержала.

– Бабушка, я вас очень прошу. Я не прошу денег на Москву. Я буду жить в общежитии, на стипендию и подработки. Мне от вас нужна только одна вещь – чтобы вы перестали считать мой выбор глупым.

– А я и не считаю его глупым, – неожиданно для всех подала голос моя старшая дочь Вера, которая до этого тихо листала ленту в телефоне. – Я считаю его смелым. Мне в своё время не хватило духу сказать, что я не хочу в универ. И что в итоге? Диплом пылится в шкафу, а я торгую цветами в ларьке у вокзала и вполне счастлива. Жалею только о потраченных нервах на первой сессии.

Анна Степановна аж поперхнулась воздухом.

– Верочка, ну ты-то хоть в городе осталась, при деле. А тут уедет за тридевять земель…

– За сто двадцать километров, – поправила Алиса. – Не за океан.

Свекровь махнула рукой, встала из-за стола и, покачивая головой, ушла на кухню. Я вздохнула и пошла за ней.

На кухне Анна Степановна стояла спиной ко мне и терла и без того чистую чашку.

– Мам, – я редко её так называла, только в минуты особой душевности, – давайте посмотрим правде в глаза. Вы боитесь, что она уедет и мы все реже будем видеться. Но Алиса уже взрослая. Если мы будем давить, она просто замкнётся и перестанет делиться с нами новостями. Хотите потерять связь с внучкой из-за того, где находится учебное заведение?

Она резко обернулась. Глаза были мокрые.

– А если она там сопьётся? Или свяжется с дурной компанией? Маленький город, делать нечего.

– У неё голова на плечах. И реставрация – дело кропотливое, там пьяных не держат. Давайте дадим ей шанс. Хотя бы год. Не получится – вернётся, сядем и подумаем вместе над планом «Б».

Анна Степановна помолчала, потом шмыгнула носом.

– Ладно. Но с условием. Пусть звонит каждый день. И фотографии шлёт, где она там и с кем.

– Договорились, – улыбнулась я. – И вы к ней в гости съездите через месяц. Оцените лично культурную жизнь.

Она недовольно фыркнула, но в глазах уже не было прежнего воинственного огня.

В гостиной Вера что-то вполголоса объясняла Алисе про общежитие и стиральные машинки, а Алиса кивала. Я вернулась к ним с чайником свежего чая.

Через три месяца, когда я провожала Алису на автовокзале, Анна Степановна стояла рядом и совала внучке огромный пакет с домашними пирожками.

– Ты смотри там, если педагог вредный попадётся, сразу мне звони. Я на него управу найду, – напутствовала свекровь.

Алиса обняла её крепко, и я заметила, как по щеке Анны Степановны скатилась слеза.

Сейчас, спустя полгода, Алиса звонит через день. И рассказывает не про оценки, а про то, как они всей группой чистили старинный иконостас в деревенской церкви и нашли под слоем краски подпись мастера девятнадцатого века. Голос у неё звенит от счастья.

Анна Степановна втайне от всех купила абонемент в местный музей и теперь при встрече рассказывает мне о технике фресковой живописи с таким видом, будто сама всю жизнь этим занималась. Вчера она позвонила Сергею и попросила помочь ей заказать через интернет книгу «Секреты старых мастеров».

Кажется, мы все кое-чему научились. Я – не бояться отпускать. Свекровь – слушать не только свой опыт. А Алиса – тому, что даже самые громкие бабушкины страхи можно победить.