Сорвалась на крик при детях в свой День рождения и поняла, что мне нужны перемены

Вчера я впервые за долгое время выспалась. Не потому, что дети дали поспать – они были у папы. А я просто лежала в кровати и смотрела в потолок, пока солнце не начало щипать глаза. Странное чувство: ты вроде бы ничего не делаешь, но внутри разливается что-то тёплое и очень правильное.

А началось всё с моего дня рождения. Тридцать пять – не круглая дата, но для меня она стала точкой невозврата.

– Мам, а почему ты не улыбаешься? – спросил утром Пашка, мой младший, которому только исполнилось шесть.

Когда я в последний раз смеялась просто так, а не потому, что надо поддержать разговор?

– Устала мама, – привычно ответила я.

Вечером должен был прийти Сергей с работы, свекровь обещала заглянуть на тортик. Я с шести утра на кухне: салат Оливье (Пашка без него день рождения не представляет), Наполеон (потому что свекровь его обожает), горячее. Николай, старший, помогал накрывать на стол, но больше мешал, честно говоря.

Сергей зашёл, бросил «привет» и уткнулся в телефон.

– Ты бы хоть цветы купил, что ли, – не выдержала я.

– Так это же твой день рождения, ты и должна радоваться, а не цветы требовать, – буркнул он.

Свекровь пришла, поцеловала внуков и сразу на кухню:

– Ой, а чего так мало салатов? А мясо не суховато? Катя, ты бы хоть скатерть праздничную постелила.

Я молча резала хлеб.

За столом Пашка пролил компот. Я подскочила, побежала за тряпкой, а свекровь вздохнула:

– Ну, с детьми всегда так. Терпи, дочка.

Сергей ел и смотрел телевизор. Николай капризничал, что хочет не рыбу, а котлету.

– Мам, это тебе подарок! – сказал вдруг Пашка.

Он протянул мне рисунок. Мы на нём все вместе: я, он, Коля и папа. У меня было нарисовано огромное красное сердце в груди.

– Это чтобы ты знала, что мы тебя любим, – серьёзно сказал сын.

И вот тут меня прорвало – я зашлась в крике. Сама не поняла, что говорю. Кажется, про то, что я устала быть лошадью, что никто не видит, как я пашу, что мне тоже хочется просто сидеть и смотреть телик.

Свекровь собралась и ушла. Сергей сказал:

– Ой, началось. Предменструальный синдром, что ли?

А дети… Пашка смотрел на меня так, будто я монстр. Коля закрыл уши ладонями и уткнулся в стул.

Я замолчала. Подошла, обняла их обоих. Они сначала замерли, а потом прижались ко мне так крепко, что я почувствовала, как у Пашки колотится сердце.

– Простите, мальчики. Я не на вас кричала. Я сама не знаю, на кого.

Ночью смотрела в потолок. Рядом храпел Сергей – он всегда засыпал за две минуты. А я думала: когда я в последний раз делала что-то только для себя? Ходила в кино? Встречалась с подругами?

Утром я позвонила Алине. Мы дружили с института, но виделись раз в полгода – у неё двое, у меня двое, вечно некогда.

– Алин, привет. Ты как?

– О, Катька! Я в шоке, ты позвонила. Случилось что?

– Случилось. Я хочу приехать на день рождения.

Она рассмеялась.

– Кать, ты серьёзно? А дети? А муж?

– А муж пусть сидит с детьми. Они его, между прочим, тоже.

Алина праздновала в загородном доме, с ночёвкой, без мужей и детей. Я представила, как скажу об этом Сергею, и мне стало страшно.

– Сереж, мне нужно поговорить.

Он оторвался от телефона.

– Я в субботу уезжаю к Алине на день рождения. Вернусь в воскресенье вечером.

– А дети?

– А дети с тобой.

– Я работаю!

– В субботу ты не работаешь. Ты играешь в танчики или смотришь футбол. Посиди с ними один день.

Он подумал и кивнул.

Домик Алины стоял в сосновом бору, и первое, что я сделала, – просто вдохнула этот воздух, настоянный на хвое и тишине. Все мысли о быте ушли куда-то далеко.  Мы общались, танцевали, смеялись и было просто легко.

Когда я вернулась, меня встретили тёплые объятия и крики «Мама приехала!». Сергей выглядел уставшим, но бодрился. Вечером я твёрдо сказала: один день в неделю теперь только мой, и муж не спорил – кажется, понял, что лучше иногда отпускать жену, чем жить с вечно уставшей тёткой.