Сходил на свидание с девушкой, до статуса которой не дотягиваю

Все началось с лайка под моей старой фотографией с горного похода. Её звали Вероника. Профиль дышал эстетикой: кадры из авторских кофеен, выставок, руки с изящными кольцами. По разговору она казалась умной. 

Наше общение в мессенджере было живым, без шаблонов. Она задавала неожиданные вопросы, цитировала редких авторов, смеялась над моими шутками. Через пару недель я предложил встретиться. 

— Прогуляемся по набережной? Потом, может, найдем уютное место. 

— С радостью. Но ты меня подвезёшь? Я живу в том районе, где вечно с такси проблемы. 

Согласился. Арендовал машину — своя была в сервисе. Подъехал к элитному жилому комплексу. Она вышла в идеальном светлом пальто, с дорогой сумкой. Улыбнулась, но взгляд её скользнул по крыше автомобиля, и улыбка стала натянутой. 

— Интересный выбор транспорта. 

— Временное решение. Моя в ремонте. 

— Понятно, — произнесла она тоном, которым констатируют медицинский диагноз. 

Она села, стараясь не запачкаться. 

— Знаешь, для меня автомобиль — это продолжение личности, — начала она. — Он рассказывает о вкусе. О статусе. О внутренней дисциплине. 

— А что рассказывает мой? — поинтересовался я, сворачивая в поток машин. 

— Что ты… импровизируешь. А я не люблю неопределённость. 

Дальше речь зашла об отношениях. Она говорила плавно, словно зачитывала подготовленный мануал. 

— Зрелый мужчина — это, в первую очередь, стабильность. Не только финансовая. Это чёткие жизненные ориентиры. Гарантии. 

— Гарантии чего? — не удержался я. 

— Что завтра будет так же комфортно, как сегодня. А лучше — комфортнее. Женщина, как нежный цветок, требует определённого климата. 

Я промолчал. Она шла по набережной и внезапно сказала: 

— Кстати, твоя фотография в горах. Это где-то в России, да? 

— На Алтае. 

— Ах, да… —снисходительно бросила она. — У меня другой опыт. Швейцарские Альпы, австрийские курорты. Там и сервис, и атмосфера… совсем иного порядка. 

Мы зашли в клуб-кафе, который она сама предложила. Место было её стихией: низкие диваны, запах старой бумаги и кофе. Но едва мы разместились, начался спектакль. Она поймала взгляд официантки и сделала жест, будто отгоняя муху. 

— Мне не нравится этот столик. Сквозняк от двери. 

Пересели. Осмотрела меню. 

— Здесь совсем не чувствуется рука шефа. Салат с киноа и тунцом… Банально. 

Она заказала латте, сделав пять уточнений. Когда напиток принесли, она отхлебнула и поморщилась. 

— Не вкусно. 

Официантка, девушка лет двадцати, замерла в смущении. 

— Извините, я… 

— Неважно. Просто уберите, пожалуйста. 

Я наблюдал за Вероникой — за её безупречным макияжем, точными жестами, холодным сиянием глаз. И видел пустоту. Красивую, дорогую упаковку, в которой ничего нет. 

Я расплатился за свой кофе, встал. 

— Ты уходишь? — удивилась она. 

— Да. Мне кажется, я нарушаю твой климат. 

— Это из-за того, что я критикую? Я просто имею определённый уровень. 

— Нет, — честно сказал я. — Из-за того, что тебе доставляет удовольствие унижать того, кто ниже по статусу. Официантку. Или человека на каршеринге. Это скучно. 

Я вышел на улицу. Через час телефон завибрировал. 

«Жалкая попытка самоутверждения за счёт женщины. Ты просто испугался, что ты недостаточно хорош для такого уровня. Будешь прозябать в серости». 

Я не ответил. Лайки — это пыль. Красивые фото — мираж. А вот холодный ветер в лицо — он настоящий. И свобода после глупой ошибки — тоже.