Школьные активисты требуют выложить в общий чат личную информацию, а на моё «нет» поднялась волна недовольства

Мой Антон в этом году перешел в четвертый. На первом родительском собрании, после обязательных объявлений, нам протянули аккуратные бланки. Фамилия, имя, контактный телефон — стандартные графы я заполнила автоматически. Но потом пальцы замедлились. «Место вашей работы», «Занимаемая должность», «Полный адрес проживания». Я насторожилась, но всё же указала. Решила, что раз уж учебное заведение требует, значит, так надо. 

Однако на этом не закончилось. Наш неутомимый председатель родительского комитета, Виолетта Сергеевна, сочла бумажные листки неэффективными. Она загорелась идеей «цифровизации для сплоченности». Вскоре в общем чате мелькнула ссылка. Это была общая электронная таблица, куда она уже занесла первые строчки наших сведений. В сопроводительном голосовом сообщении прозвучал бодрый тембр: 

— Дорогие родители! Давайте создадим нашу общую базу! Укажем профессии, контакты, места жительства! Так мы всегда будем знать, к кому обратиться за помощью или советом! 

Я вглядывалась в экран, не веря глазам. Теперь тридцать чужих семей, большинству которых я лишь кивала на пороге школы, получат полный доступ к моей жизни. Они будут знать, в каком подъезде я живу, где провожу рабочие дни, как меня найти в любое время. Кто эти люди? Кому они могут переслать эту таблицу? Риэлторам, назойливым рекламным агентам, составителям сомнительных кредитных предложений? 

Я набрала короткое сообщение, стараясь быть предельно вежливой: 

— Коллеги, а не кажется ли вам, что такая открытость информации может быть небезопасна? Может, лучше ограничиться телефонами и общей почтой? 

Ответы посыпались, как град. Мой телефон завибрировал от непрерывного потока уведомлений. 

— Ой, да мы же одна большая семья! — тут же откликнулся кто-то. 
— Не надо сеять панику и недоверие с самого начала, — отрезал другой голос. 
— В наше время все друг у друга в соцсетях видны, чего тут секретить? — добавил третий. 

Меня обвинили в излишней мнительности, в отсутствии командного духа, в создании ненужных проблем на ровном месте. Виолетта Сергеевна написала развернуто: 

— Мы делаем это для наших детей. Представьте, как удобно: учителю надо срочно передать важную книгу, а у него есть карта с адресами всего класса! Или нам нужно собрать средства на экскурсию — у всех перед глазами контакты ответственных. 

Я отложила телефон, чувствуя себя чужестранкой на этом празднике всеобщего благодушия. Мое желание оставить границы личного пространства неприкосновенными превратилось в глазах других в странный каприз. Я смотрела на спящего Антона и думала о том, что защищаю не только свои данные, но и тишину нашего дома, наше право на уединение. Вечером я вновь открыла таблицу. Напротив нашей фамилии в графе «адрес» я написала: «Район Центральный». В строчке «место работы» указала лишь сферу: «Финансовый сектор». Номера телефонов остались прежними. 

На следующее утро в чате появилось новое сообщение от Виолетты Сергеевны, адресованное лично мне: 

— Алла Викторовна, я заметила неполные данные в вашей строке. Это же для общего удобства! Давайте заполним все как у людей? 

Я набрала ответ: 

— Виолетта Сергеевна, мои данные указаны в достаточном для взаимодействия объеме. Если классу или учителю потребуется моя конкретная помощь, я всегда доступна через личные сообщения. Безопасность моей семьи для меня не является предметом коллективного обсуждения. 

Никто не поддержал меня, но и не стал оспаривать. Просто продолжили обсуждать сбор средств на новые шторы. А я поняла, что иногда быть «неудобной» — это единственный способ остаться защищенной в своем, пусть и таком маленьком, мире.