Родители требуют, чтобы мальчиков и девочек в школе развели по разным классам, а ещё лучше – по разным сменам

Вчера меня чуть удар не хватил в школьном коридоре. Стою, жду звонка, чтобы зайти к завучу по поводу питания в столовой, и краем уха слушаю разговор двух мамочек из седьмого класса. Они всерьёз обсуждали, что пора вводить раздельные этажи для мальчиков и девочек. Я сначала подумала – шутят. А они: «Чтобы даже в буфете не пересекались, меньше соблазнов».

И закрутилось. А началось всё с моей же дочери, Алисы. Приходит она домой неделю назад, красная как рак. Говорит, на геометрии ей стало так неловко, что она готова была сквозь парту провалиться. Её сосед, Егор, который к нам в класс только в этом году перевелся, протянул ей записку. А в записке – стихи. Конечно, корявые, подростковые, про «глаза-бриллианты» и «стройные ноги». Ну, мальчишка влюбился, с кем не бывает. Но Алисе-то каково? Ей пятнадцать, она стесняется всего на свете, даже когда учитель на неё смотрит. А тут про «ноги», от которых глаз не могут отвести.

Я, как мать, пошла к классной руководительнице. Не скандалить, а просто попросить: рассадите их, пожалуйста. Ну нельзя же так, чтобы человек мучился на каждом уроке. Лидия Ивановна вздохнула: «Эти гормоны», – и пообещала пересадить Алису к девочке.

Но моя ошибка была в том, что я написала об этом в родительском чате. Просто предупредила: если что, мы поменялись местами, потому что дочери дискомфортно. И всё. Я даже фамилию Егора не называла.

И понеслось. Сначала одна мама выскочила: «Ах, вот оно что! А мой вчера рассказывал, как на физру ходили, так мальчишки в щелочку подглядывали, пока девчонки форму переодевали». Потом вторая добавила: «А на трудовом обучении, когда мы пирожки пекли, пацаны сзади сидели и такие шуточки отпускали, что учительница краснела». И пошло-поехало. 

Через три дня пошла к директору. Захожу, а там уже человек пять родителей из нашего класса сидят. И выдают ультиматум. Мы, говорят, требуем, чтобы мальчиков и девочек в школе развели по разным классам. А лучше – по разным сменам. И чтобы форму для девочек ввели максимально закрытую, до щиколотки, без всяких там юбочек.

Директор, мужчина умный, пытался им объяснить, что мы не в восемнадцатом веке, что социализация важна. А они ему: «Вот в дореволюционных гимназиях раздельное обучение было, и люди вырастали приличные, не то что сейчас!».

 

Я слушала и думала: боже мой, мы до чего дожили? Из-за того, что один мальчишка написал глупую записку и парочка пацанов хихикала в раздевалке, мы хотим устроить сегрегацию? А Егор этот, кстати, ходит теперь сам не свой. Понимает, что из-за него, по сути, сыр-бор разгорелся. Хотя он же ничего плохого не сделал – стихи написал. По-дурацки, может, но от души.

В итоге я взяла слово и говорю:

– Вы сейчас предлагаете детей за решётку посадить? Им общаться надо, учиться друг с другом разговаривать, а не в щелочку подглядывать. А если мы их разделим, они через десять лет вообще не поймут, как семью создавать. Мой вам совет: давайте лучше уроки этики проведём, классные часы, психолога пригласим. А мальчишкам просто объясним, как можно проявлять симпатию, а как – нельзя.

На меня, конечно, накинулись. Мол, моя дочь первой пострадала, а я теперь их же учу. Но потом одна мама, самая активная, вдруг притихла и говорит: «А ведь правда, может, не надо крайностей? Я своего Ваньку лучше сама дома воспитаю, чем от школы требовать, чтобы он девчонок не видел».

Короче, разошлись мы тогда ни с чем. Директор пообещал провести беседы с детьми, а родителей попросил не накалять обстановку.

А на следующий день Алиса приходит и глаза горят. Оказывается, Егор подошёл к ней после уроков и извинился. Сказал, что не хотел её смущать, просто дурак. И они теперь вместе в библиотеке сидят, физику учат. И никаких записок больше не надо. Так что бунт наш сам собой рассосался. А я теперь думаю: как же мы, взрослые, любим из мухи слона раздувать. А детям всего-то и нужно, что дать им немного свободы и доверия.