– Полежит часик, ничего не случится, – моя дочь описалась в саду, а нянечка оставила её раздетой «сохнуть»

Все началось с того, что Алиса пошла в сад. Я готовилась к соплям, к карантинам по ветрянке, к истерикам по утрам. Но вместо этого на нас обрушилось другое. Алиса, которая раньше никогда не замерзала даже зимой на улице, стала приходить домой с красными ушами и ледяными руками. Я списывала на то, что в группе плохо топят, надевала ей под кофту термобелье.

Как-то меня отпустили с работы пораньше, и я решила не ждать автобус сорок минут, а взять такси и забрать дочку сразу после тихого часа. Обычно я прихожу к шести, когда большинство детей уже разобрали, а тут явилась в четыре. В группе стояла подозрительная тишина. В раздевалке на лавке сидела сонная нянечка и листала телефон. Меня она заметила не сразу.

– Добрый день, – сказала я. – Я за Алисой.

Нянечка вздрогнула и выронила телефон на колени.

– Ой, а вы чего так рано? – она засуетилась, вставая и загораживая собой дверь в группу. – Мы не ждали.

– Муж заехал, – соврала я, чтобы не вдаваться в подробности. – Мы торопимся. Алиса где?

– Так это... – нянька мялась в дверях, и меня это начало злить. – Она в спальне. Приболела немного, отдыхает.

Странно. Утром ребенок был бодр, как электрометла. Я решительно отодвинула нянечку и прошла в игровую. Там было пусто. Игрушки стояли по полочкам, стулья были задвинуты. Я направилась в спальню. Внутри было темно, шторы блэкаут наглухо задернуты. В дальнем углу, свернувшись на голом матрасе, лежала моя Алиса. Не под одеялом, а в одном тонком платье, сжавшись в комок.

Я щелкнула выключателем.

– Мам? – прошептала она осипшим голосом.

Я подошла и потрогала её лоб. Горячий. Она лежала на клеенке, которая прикрывала матрас.

– Алиса, ты почему одна? Где Валентина Павловна? – я еле сдерживалась, чтобы не заорать.

– Тетя Таня сказала лежать и не вставать, – прошептала Алиса и закашлялась. – А я замерзла.

Я развернулась и вылетела в коридор. Нянечка стояла там же, вид у нее был виноватый, но не испуганный.

– Вы что себе позволяете?! – мой голос сорвался на крик. – Она же горит вся! Почему вы мне не позвонили? Почему она в холодной спальне на мокром матрасе спит?

– Я ей сто раз говорила, чтоб в туалет сходила перед сном! – тут же ощетинилась нянечка Татьяна. – А она обмочилась. У меня смена заканчивается, я вещи на батарею развесила, велела ей полежать и сохнуть. А Валентина Павловна на планерку ушла к заведующей. Думала, полежит часик, ничего не случится.

– Часик?! Она лежит на мокром в холодной комнате! Я сейчас полицию вызову! – я схватила Алису на руки.

На шум прибежала заведующая. Елена Михайловна попыталась меня успокоить, завела в кабинет, налила чай.

– Милочка, ну не кипятитесь вы так, – ворковала она. – Дело житейское. Нянечка у нас замечательная, со стажем, просто не сообразила. Я с ней проведу разъяснительную беседу. Уволю её, если хотите! Только вы не пишите никуда, а? Нам проверки эти – хуже ножа острого. Сами понимаете, рейтинг сада...

Я слушала этот лепет, смотрела на красные глаза своей дочери и понимала: никого увольнять она не собирается. Это просто слова, чтобы я, как и остальные, проглотила обиду и забыла. Выйдет Татьяна на работу и дальше будет дремать в телефоне, пока дети сохнут на сквозняке.

Домой мы ехали молча. Алиса уснула у меня на коленях, прямо в куртке. А я сидела и перебирала в голове сценарии. Жалоба в департамент? Прокуратура? Я понимала, что бумажку рассмотрят, придут, сделают суровые лица, а потом всё вернется на круги своя.

Я поняла, что писаниной в инстанции делу не поможешь. Завтра пойду к заведующей с заявлением, что перевожу дочку в другой сад.