Первая любовь попыталась разрушить мою семью, когда увидела меня спустя много лет

Мы с Аленкой росли в одном поселке, жили через забор. Соседи, конечно, языками чесали: «Жених и невеста». Аленкина мать, тетя Зина, особенно старалась. Бывало, встретит мою маму у колонки и давай:

– Ольга, гляди, какие ладные растут! Вот поженим их – и делу конец. Моя-то у меня красавица писаная, а твой Сергей вон какой видный парень стал.

Мама моя, Ольга Семеновна, человек спокойный, всегда улыбнется в ответ:

– До свадьбы, Зина, еще дожить надо. Сережка вон в училище собрался после школы, специальность получать.

– Э, ерунда! – махнет рукой тетя Зина. – Бабье счастье – это семья. Я вон одна мыкаюсь, знаю.

Тетя Зина у нас в поселке была женщина известная. Любила компанию, мужиков, своих и чужих, не разбирала. Мать про нее ничего не говорила, только вздыхала иногда.

Но мы с Аленкой и правда начали встречаться. Лето отгуляли, а в сентябре меня призвали. Аленка на проводах рыдала, а я уехал с легким сердцем – служба есть служба. А через полгода друг Саня пишет: «Ты там, Серега, не убивайся особо. Твоя-то по поселку с шоферюгой из автопарка ходит, не стесняется». Я сначала злился, письмо хотел порвать, а потом подумал: а что я, собственно, теряю? Детская любовь, она и есть детская.

Дембельнулся, приехал. Аленка ко мне с повинной кинулась, мол, прости, дура была, люблю одного тебя. А я смотрю на неё и ничего не чувствую. Чужая совсем. Сказал ей прямо: «Извини, Ален, нет у нас ничего». Она кричала, плакала, матери моей ходила жаловаться.

Долго в поселке я не задержался. Дядька в областном центре начальником цеха на заводе работал, позвал к себе. Я и поехал. Устроился, обжился, через год общежитие дали. Там и встретил Свету. Она в бухгалтерии работала, тихая такая, скромная. Не то что наши поселковые – бойкие да шумные. Я за ней полгода ухаживал, боялся подойти. А потом осмелел, пригласил в кино, и завертелось.

Поженились мы в городе, в загсе тихо расписались. В поселок я Свету не возил – незачем. Мать с отцом сами к нам приезжали. Света моя им сразу понравилась, и они её приняли как родную. Сын у нас родился, Сашка, а через три года – дочка, Анюта. Жили мы дружно, ладно.

Про Аленку я и думать забыл.

А потом грянуло. Отец мой, крепкий мужик, на здоровье никогда не жаловался, а тут – сердце. Не довезли. Все в один день случилось.

Мать после похорон сама не своя стала. Я в отпуске за свой счет остался, Света с детьми в город уехала, им в школу надо. Мы каждый день созванивались, я скучал дико, считал дни до возвращения.

И вдруг Света звонит вечером, говорит, что на телефон ей фотка пришла с незнакомого номера. Я там, в поселке, стою с какой-то бабой в обнимку, и подпись: «Муж тебе изменяет».

Я сначала не понял даже. Потом попросил скинуть. Глянул – и правда, я. А баба эта – Аленка. В тот день я из магазина шел, она подскочила, повисла на шее, заголосила: «Сереженька, как я рада тебя видеть!». Я её отцепил, сказал, чтобы отстала, и ушел.

Говорю: «Свет, я завтра же утром выезжаю. Жди. Ты мне веришь?». Она помолчала и сказала: «Верю».

А наутро слышу – шум у калитки. Выхожу, а там Света стоит с Сашкой и Анютой. А за моей спиной, как назло, Аленка вынырнула – опять караулила. А дочка моя, Анюта, как закричит: «Папа! А мы к бабушке приехали!».

Света на меня смотрит, я подошел, детей обнял, говорю: «Проходите в дом, мама вас заждалась». А сам Свету за руку взял: «Это она сама вешается. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Хочешь, у матери спроси? Я из дома только в магазин выходил».

Тут мама моя на крыльцо вышла, увидела Свету, всплеснула руками: «Светочка, внучата мои! Проходите, проходите. А эта… – она в сторону Аленки глянула, – не обращай внимания. Сережа только о вас и говорит».

Света стояла, губы кусала, а потом как расплакалась, уткнулась матери в плечо. А та её гладит по голове и приговаривает: «Любит он тебя. Я таких глаз у него ни на кого не видела».

Мать первое время с нами пожила, помогла с детьми, а потом обратно запросилась. Говорит, в поселке воздух лучше. Мы её навещаем каждое лето, всей семьей. А Аленка, говорят, из поселка совсем уехала. То ли замуж вышла, то ли еще куда.