Отказалась сидеть с внуком, так невестка с сыном решили обманом добиться своего

Всё время я была удобной. Для родителей, для мужа, для сына, для начальников. «Ты должна», «так надо» — я слышала это с детства. Учиться надо, работать надо, терпеть надо. После развода с мужем я одна подняла Никиту, выучила, квартиру ему помогла купить. А когда стукнуло пятьдесят пять, меня будто током ударило: а где в этом списке я?

Решила: хватит. Пенсия уже не за горами, накопила себе на скромную, но свободу. Купила абонемент в бассейн, по выходным ездила с подругами на экскурсии. Никита сначала гордился: «Смотри, Марин, какая у меня мама активная!». А невестка Марина только вздыхала и поглаживала живот — они ждали первенца.

Когда родился Степа, сын закинул удочку:

– Может, посидишь с внуком часика два? Мы бы в кино сходили, отвыкли уже.

– Никит, у меня завтра поездка в музей, – я и правда не могла пропустить.

Он обижался, но отступал.

Потом были просьбы посидеть «ну совсем чуть-чуть, пока Маринка в душ сходит», «помоги, у нас аврал на работе». Я отказывала. Спокойно, без истерик, но твердо. Объясняла: я насиделась. Я своё отсидела с чужими детьми в саду, где работала, со своим сыном, с племянниками. Теперь – моё время.

Никита злился, бросал трубку. Потом, конечно, мирились. Но тема стала скользкой.

А как-то они приехали сами, со Степой и сумками.

– Мам, выручай. У Марины мама в больницу попала. Нам надо в область к ней, на пару дней всего. Ну не можем мы пацана в инфекцию тащить! – Никита говорил быстро, глаза бегали.

– Конечно, мало ли что, – поддакнула Марина.

Я посмотрела на внука. Малыш смешной, вихрастый, на меня даже похож.

– Ладно, оставляйте. Но только на два дня.

Они уехали. Мы со Степой рисовали, кормили голубей, читали книжки. Было хорошо. На третий день звонок. Я думала, Никита, а это Тамара, мать Марины. Бодрым, здоровым голосом:

– Ирина Петровна, здравствуйте! С наступающим вас! Мы тут с зятем и дочкой подарочки вам собираемся везти от всех!

– С каким наступающим? – не поняла я. – Вы же в больнице?

– В какой больнице? – искренне удивилась она. – Я у себя дома, пироги стряпаю. А вы чего это?

Я все поняла. Сыграли на жалости, спектакль устроили, чтобы бабушка с внуком посидела, пока они там развлекаются неизвестно где. Неужели я настолько плохая мать, что проще соврать, чем попросить по-человечески?

Я не стала закатывать скандал. Когда они через два дня, веселые и загоревшие (ну да, в область они ездили!), приехали за Степой, я просто отдала ребенка. Выслушала сбивчивые объяснения про «хотели отдохнуть, ты бы не пустила» и «это безобидная ложь».

– Безобидная? – переспросила я. – Вы меня в идиотки записали? Использовали, как бесплатную няньку, обманув. Я два дня за вашу мать переживала, а она, оказывается, пироги пекла.

– Мам, ну прости, мы правда хотели…

– Хотели? – я остановила его. – А я хотела спокойной старости, и я ее получу.

Марина всхлипнула, Никита побледнел.

– Со Степой буду видеться. Приходите с ним в парк в воскресенье, погуляем пару часов. А сами ко мне больше не приходите и не звоните. Я свои долги перед вами закрыла. Родила, вырастила, в люди вывела. А дружить по-человечески вы не хотите.

С тех пор прошел год. Я съездила на юг, прошла курс массажа. По воскресеньям мы гуляем с внуком, я покупаю ему мороженое и рассказываю про облака. Никита все это время молчал, писал смс с извинениями, но я не отвечала. Недавно пришло новое сообщение: «Мам, мы разводимся. Можно я приду просто так, не со Степой?».

Я набрала его номер. Не потому, что должна, а потому что, кажется, он наконец-то начал понимать, что мама – это не функция «нянька» и не «должна». Мама – это просто человек, который есть, и которого можно потерять.