– Он непривередливый, поспит на раскладушке, – уговаривал меня муж

Мы с Сергеем три года ютились в арендованной «хрущевке» на окраине Москвы. Всё свободное время и силы уходили на работу — копили на собственную однушку, отказывая себе даже в коротких поездках. Мечта казалась такой близкой. 

Как-то вечером Сергей начал разговор: 

— Костя собрался в Москву. В нашем городишке для него перспектив нет. 

— Понимаю, — кивнула я. — Молодой, пора самостоятельную жизнь начинать. 

— Но сейчас ему очень тяжело будет одному. Ему нужна наша поддержка. 

— Конечно, поможем, чем сможем, — ответила я, ещё не видя подвоха. 

— Он просится пожить у нас первое время. Недолго. 

Наши тридцать квадратных метров, где и вдвоём-то не разойтись? 

— Сереж, ты в своем уме? Где он тут будет спать? В ванной? 

— Он непривередливый, — быстро заговорил муж. — Поставим на кухне раскладушку. Месяц, ну два максимум. 

Я представляла, как буду каждое утро пробираться к плите через чужую постель, как исчезнут последние островки нашего уединения. Но после долгих и тяжёлых разговоров сдалась. Условились — только на пробный период. 

Костя приехал с одним рюкзаком и огромными аппетитами. Он говорил, что ищет «достойную вакансию», а дни проводил, смотря телевизор и оставляя на столе крошки. Его присутствие заполнило собой каждый сантиметр. Воздух в квартире стал чужим. 

— Вер, ну когда ты закончишь свою возню? — ворчал он, не поднимаясь с раскладушки, когда я в семь утра собиралась на работу. 

— Мне нужно приготовить завтрак. 

— А мне нужно высыпаться! Вы тут как мыши в норке копошитесь. 

Сергей пытался его уговаривать: 

— Хватит валять дурака, Костян. Берись за любую работу. 

— Я не для того в столицу приехал, чтобы в курьеры идти, — фыркал тот. 

Прошел месяц. Я чувствовала себя измотанной до предела. Мы тратили вполовину больше на продукты, я стирала чужое бельё, а по вечерам мечтала просто молча посидеть с мужем, но рядом вечно был его брат. 

Той ночью я не выдержала: 

— Всё. Хватит. 

— Он же родной, — устало промолвил Сергей. — Не могу я его выгнать. 

— Тогда он выгонит нас. Наши нервы, наши планы, наши отношения. Он не ищет работу. Он живёт за наш счёт. Я больше не могу. 

На следующее утро муж поговорил с братом. Тот кричал, что мы его предаём, что он «вот-вот устроится». Но билет на автобус до родного города был куплен на наши, разумеется, деньги. 

Мы молча провожали его до остановки. Когда автобус тронулся, даже дышать стало легче. Мы с мужем договорились, что больше не впустим сюда чужой хаос, чужую лень, чужую жизнь. Даже под видом заботы. В наших стенах хватит места только для нашей общей мечты.