– Нам стоит забрать маму к себе, – сказал муж, когда свекровь отдала свою квартиру дочери

 Мы сидели на кухне с Олегом, он только что вернулся от своих родных.

— Неужели подобное возможно? — вырвалось у меня, пока я пыталась осмыслить его слова

Олег лишь мрачно хмыкнул, отпивая из своей чашки.

— Именно так всё и прозвучало. Вика заявила, что их с Кириллом планы насчет свадьбы рухнут, если у них не появится собственное жилье. Поэтому мать должна освободить свою жилплощадь. Или оформить документы на нее.

Я смотрела на мужа. Это было за пределами моего понимания. Мои родители подарили мне скромную сумму на свадьбу, но свою квартиру я вытянула сама, работая с утра до ночи. Это было мое личное достижение, мой неприкосновенный островок.

— И что же Надежда Петровна?

— Знаешь, она всегда растворялась в Вике. Помнишь, как продала гараж, чтобы оплатить ее учебу? Отучилась месяц и забила.

Я вздохнула. Его сестра действительно славилась переменчивостью. Олег замолчал. Я не стала расспрашивать дальше. Эти отношения между его матерью и сестрой были минным полем, куда мне не хотелось ступать.

Недели две спустя мы заехали к свекрови. Картина, открывшаяся в прихожей, повергла меня в ступор. Повсюду стояли картонные короба, связанные веревками узлы, на стуле громоздилась стопка белья.

Надежда Петровна вышла к нам. В ее глазах читалась такая покорность, что у меня сжалось сердце.

— Мама, ты что, правда соглашаешься? — спросил Олег без предисловий, оглядывая хаос.

— Где? На какую пенсию? — голос Олега стал глухим.

— Не твоя забота. Главное, чтобы дети были счастливы.

Я отвернулась, чтобы скрыть охватившее меня возмущение. Как можно так легко отдать все, что у тебя есть?

Прошло немного времени, и Надежда Петровна поселилась в крошечной съемной комнатке. Олег помогал ей, носил продукты, решал вопросы с коммуналкой. Я не вмешивалась.

Но однажды он вернулся угрюмый.

Я почувствовала, к чему все клонится, еще до того, как он договорил.

— Нам стоит забрать маму. Хотя бы на время. Пока она не найдет другой вариант, — сказал он наконец.

Моя квартира. Мое личное пространство, за которое я билась годами. Что я могла ответить? «Нет, пусть сама разбирается со своей дочерью»? Я молча кивнула, предавая саму себя.

Первые дни свекровь была тише воды. Она робко ходила по квартире, благодарила за каждый стакан чая. Я убеждала себя, что все наладится.

Перелом наступил незаметно. Сначала исчез мой ежедневник с рабочего стола. Надежда Петровна бросила в мусорное ведро.

— Я подумала, это старые бумаги, Танюш. Ты же не обиделась?

Потом она без спроса взяла мою любимую блузку, объяснив, что «она просто висела без дела». Апогеем стал ужин. Я купила свежую форель, мечтая о романтическом вечере. Вернувшись, увидела на столе тарелку с рыбными котлетами.

— Я всегда так готовлю, — заявила свекровь, увидев мое лицо. — Целую рыбину запекать — только газ зря жечь.

Ее правила стали законом. Подъем в семь, даже в воскресенье. Суп должен быть только на «настоящем» бульоне, который варится пять часов. Мои йогурты и авокадо она презрительно называла «химией».

В тот вечер я просто ела салат. Усталость валила с ног.

— Совсем о еде не думаешь, — вдруг заметила Надежда Петровна. — Мужа не кормишь нормально. Он заслуживает настоящей хозяйки, которая порядок наведет, а не по модным журналам живет!

— Хватит, — ответила я. — Я больше не позволю вам командовать в моем доме. Вы отдали свою квартиру любимой дочери. Возвращайтесь к ней. А отсюда — собирайте вещи.

— Таня! — Олег вскочил.

— Нет, Олег. Все. Она уходит сегодня. Мне все равно, куда.

— Если мама уйдет, то и я уйду с ней, — сказал он резко.

— Что ж, выбор за тобой. Дверь закройте с той стороны.

Они уходили с чемоданами. Он обернулся на пороге, что-то пытался сказать. Я не слушала. Пустить ее сюда было моей ошибкой. Но эта ошибка показала мне правду. Нашего общего завтра не существовало.