Надоело спокойствие мужа и его привычка перекладывать все заботы на меня – лишь поездка к подруге помогла преодолеть кризис семейной жизни

С утра на кухне было пусто, только Димка, муж, пил кофе. Раньше он всегда целовал меня перед работой. Сегодня – нет.

– Вер, у нас молоко закончилось, – буркнул он, не поднимая головы.

– Запиши в список, – ответила я, наливая себе чай

Мы живем вместе уже четырнадцать лет. Дочке Лизе одиннадцать, сыну Артему – восемь. Квартира, дача, две машины. Все как у людей. Но в последнее время меня душило чувство, будто я смотрю фильм про чужую жизнь. Сижу в зрительном зале и не понимаю, как я туда попала

Дима хороший. Он исправно чинит краны, возит детей на секции и никогда не забывает вынести мусор. Но разговаривать нам стало не о чем. Все диалоги сводились к быту: «Что купить?», «Кто идет на собрание?», «Опять двойка по математике».

– Ты слышишь меня? – его голос вырвал меня из мыслей. – Я говорю, может, шашлыки на выходные?

– Дима, какие шашлыки? У Лизы температура, а у Артёма контрольная.

– Ну да, – он вздохнул и снова уткнулся в экран.

Я смотрела на него и злилась. На его спокойствие, на его привычку перекладывать все заботы на меня. Он считает, что его миссия – приносить деньги в дом, а моя – обеспечивать уют. Но почему тогда я чувствую себя прислугой?

Вечером позвонила подруга Ирка.

– Веруня, привет! Ты как?

– Нормально, – соврала я.

– А чего голос такой? Случилось что?

Я молчала секунду, а потом выпалила:

– Ир, я так больше не могу. Я как белка в колесе. Дом, работа, школа, кружки. А Дима… Он просто плывет по течению. Я хочу перемен!

– Ох, Вер, у всех так, – вздохнула Ирка. – Приезжай лучше ко мне в гости. Я в Краснодар переехала месяц назад, помнишь? Поживешь недельку, развеешься.

Я посмотрела на Димку, который уже устроился на диване с пультом.

– Дима, я в отпуск хочу к Ирке в Краснодар.

Он оторвался от телевизора и удивленно посмотрел на меня:

– Надолго?

– На неделю.

– А дети? А как же…

– Дети с тобой останутся. Ты же отец, справишься.

Дима хотел возразить, но я уже пошла собирать чемодан. Мне нужно было выдохнуть, почувствовать себя свободной.

Ирка встретила меня на вокзале. Мы обнимались и смеялись, как студентки. Ее новая квартира была маленькой, но уютной.

– Ну, рассказывай, – сказала она.

Я выложила все. Про Димкино равнодушие, про рутину, про ощущение, что жизнь проходит мимо. Ирка слушала, кивала, а потом неожиданно сказала:

– Знаешь, Вер, а мой Сережа вообще в командировках полгода. Приезжает на пару дней – и снова. С детьми не занимается, по дому не помогает. Я тут одна кручусь. Так что твой Дима – золото, хоть и с пультом в обнимку.

Я задумалась. На следующий день пошли гулять по городу. Ирка рассказывала о своей жизни, и я с удивлением понимала, что у нее проблем не меньше, а то и больше. Ее муж зарабатывал хорошо, но дома его не было. А мой – был. Каждый вечер. Просто я перестала это замечать.

Вечером позвонил Дима.

– Вер, а где у Артема форма для физры? Я обыскался.

– На батарее висит.

– А у Лизы температура опять поднялась. Что давать?

Я продиктовала название лекарства и положила трубку. Сердце кольнуло. Я тут пью чай с Иркой, а он там один с двумя детьми и кучей проблем.

Через три дня я поняла, что хочу домой. Соскучилась по Димкиному ворчанию по утрам, по тому, как он приносит мне кофе в постель по выходным, по нашим вечерам на кухне, когда дети уже спят.

Перед отъездом Ира сказала:

– Ты главное, Вер, не строй из себя идеальную. И его не строй. Живите как есть.

Поезд прибывал вечером. Я вышла из вагона и сразу увидела их: Дима стоял с огромным букетом моих любимых хризантем, а Лиза и Артем держали плакат «Мама, мы скучали!».

Дома на столе стоял ужин. Дима сам все приготовил. Дети наперебой рассказывали, как они ходили в парк и кормили уток, а папа разрешил им есть мороженое перед обедом.

Я смотрела на них и думала: а ведь Ирка права. Счастье не в том, чтобы искать идеал. Счастье – это когда есть кого обнять вечером. Даже если он не всегда понимает, что ты хочешь сказать.