Муж узнал про измену, и теперь я боюсь находиться с ним в одной квартире

В тот вечер я допоздна задержалась на кухне. Не потому, что хотела, а потому что спальня теперь была его территорией. А моей — этот продавленный диван и бесконечное чувство вины, от которого не получалось избавиться, как ни старалась.

Год назад я совершила поступок, который перечеркнул всё. Мы отмечали удачную сделку, и кто-то из отдела налил мне лишнего. Я не пила почти никогда, а тут накрыло. Помню только обрывки: громкая музыка в баре, такси, чужой смех. Очнулась утром с парнем из бухгалтерии. Звали его, кажется, Паша или Саша — мне было всё равно. Мне хотелось просто сбежать и всё забыть.

Домой я пришла под утро, вся пропитанная чужим запахом и ужасом. Муж, Сергей, уже не спал. Он просто сидел на кухне и ждал. Ничего не спросил, а я не смогла выдавить из себя ни слова. Наверное, всё было написано у меня на лице.

 

Через две недели я поняла, что он знает. Кто-то из общих знакомых, а может, тот самый Саша-Паша, распустил язык. Слухи долетели до Серёжи. Он не кричал, не собирал вещи. Он просто стал чужим человеком под одной со мной крышей.

– Сделай потише телевизор, – попросила я как-то вечером.

– Хорошо, – ответил он, даже не повернув головы.

Мы перестали разговаривать. Не то чтобы ссорились — мы просто перестали существовать друг для друга. Он спал в спальне, я на диване. По утрам он уходил на работу, не прощаясь. По выходным возил нашу дочку, Аню, в парк или к бабушке. С ней он был прежним — ласковым и внимательным. Со мной — пустым местом.

Я пыталась пробить эту стену. Готовила его любимые котлеты, покупала новую рубашку, подходила и говорила:

– Серёж, давай поговорим.

– О чём? – пожимал он плечами и уходил в гараж.

Мне казалось, что, если бы он ударил меня или накричал, было бы легче. Любая эмоция была бы лучше этой ледяной пустоты. Но он молчал. Месяц, второй, третий.

Он начал выпивать. Не так, чтобы напиваться в стельку, но каждый вечер пил пиво или что-то покрепче. Однажды, пару месяцев назад, он выпил больше обычного. Я зашла в комнату, чтобы забрать Анины игрушки, и вдруг он заговорил. Не со мной, просто в пустоту.

– Знаешь, а ведь я тебе ни разу не изменил, – голос у него был глухой и пьяный. – Ни разу в жизни. А ты… – он замолчал, потом повернул голову. – Если бы не Аня, я бы тебя прибил во сне. Просто придушил бы, и всё.

Я замерла с игрушечным зайцем в руках.

– Ты правда так думаешь? – прошептала я.

Он не ответил. Отвернулся обратно к телевизору, будто ничего и не говорил. А я так и простояла посреди комнаты несколько минут, не в силах пошевелиться.

Теперь я боюсь спать. Особенно, когда он пьёт. Я прислушиваюсь к шагам, к скрипу половиц. Он, конечно, ничего мне не сделает, я знаю. Серёжа не такой. Но та фраза всплывает в голове каждую ночь, когда я ложусь на свой диван.

Утром всё как обычно: он пьёт кофе, собирает Аню в садик. Я стою у плиты и жарю яичницу. Мы не смотрим друг на друга. Между нами пропасть, которую я вырыла сама, а он теперь просто сидит на её краю и ждёт. Чего? Не знаю. Может быть, когда я сорвусь и упаду. А может, просто до сих пор не решил, избавляться от меня во сне или нет.