Муж делал вид, что работает и даже приносил деньги, пока не раскрылась вся правда

Последние кремовые розочки я аккуратно уложила на торт и отправила фотографию заказчице. Руки ныли от усталости, а в кухне пахло ванилью.

— Сережа, надо поговорить о деньгах.

Мой муж оторвался от экрана ноутбука, где шла очередная игра. Его взгляд был пустым, будто мои слова не долетели до него.

— Опять ты за свое. Все у нас есть. Живем не хуже других.

— Живем? Мы существуем! — Я вынула из кошелька чек. — Видишь? Я опять занимала у мамы, чтобы заплатить за свет. А мы ведь хотели начать копить на свою студию.

— Ну и что? — Он пожал плечами. — Снизим траты. Вот эти твои торты, например, сколько на ингредиенты уходит? Сплошная роскошь.

Эта «роскошь» была нашей единственной подушкой безопасности после того, как его сократили в офисе. Он теперь подрабатывал редкими переводами, а я целыми днями стояла у конвейера на фабрике, а по вечерам растирала мастику до онемения в пальцах.

— Сергей, ты же водительские права получил недавно. Машина у нас есть. Может, возьмешься за доставки? Есть службы, там график свободный.

Он ненавидел, когда я предлагала конкретные решения, это было видно по лицу.

— Целый день по городу мотаться за копейки? Да ну. Найду нормальную работу, когда придет время.

— Время уже пришло! У нас скоро аренду поднимут. Я не могу одна тянуть все.

Он просто отвернулся к монитору, включив звук громче. Разговор был окончен.

Через неделю он неожиданно объявил, что устроился в доставку. Я обрадовалась. Первые дни он приносил немного. Говорил, что заказов мало, город большой, бензин дорогой. Я верила и даже сердце щемило — он ведь старается.

Все открылось случайно. Я зашла в приложение службы доставки, чтобы оформить заказ с работы. В ожидании курьера я увидела в окно, как к офису подъезжает наша машина. Но из нее вышел не муж, а его приятель, которого я знала.

Игорь объяснил, что Сергей дал ему машину. За аренду он платит ему небольшую сумму.

В голове все сложилось. Он не работал, а лишь сдавал нашу машину своему другу, а сам брал с него процент, как ростовщик. Эти жалкие тысяча-полторы, которые он с таким видом бросал на стол — были крохами с чужого труда. А я в это время верила в его пробуждение, в старания.

Придя домой, я показала ему фото нашей машины у моего офиса.

— Да я же для нас старался! — воскликнул муж.

— Ты врал мне. Ты эксплуатировал друга и наживался на нашей общей собственности. А я, дура, верила.

— Ты постоянно пилишь и ставишь ультиматумы. Я нашел выход, как избавиться от твоих истерик!

В тот момент я увидела капризного мальчишку, который ради возможности ничего не делать готов на любую подлость. И поняла, что наша студия, наши мечты — это был мой монолог. Он же просто присутствовал в нем, как зритель в кино, ожидающий, когда наконец пойдут титры.

 

Мы разъехались через месяц. Машину продали, чтобы рассчитаться с долгами. Он сказал всем, что я его «загнала под каблук». А я наконец выдохнула и почувствовала облегчение.