Мама никогда в жизни не работала и теперь требует, чтобы мы с братом её содержали

Я как раз собиралась загрузить стиральную машину, когда на экране высветилось «Мама». Сбросить не получилось – она бы перезванивала до победного.

– Ну и как мне теперь жить, скажи на милость? – вместо приветствия начала она. – Квартира сыпется, окна гнилые, а вы с братом даже не поинтересуетесь.

– Мам, мы же помогали с окнами два года назад, – спокойно напомнила я.

– Два года назад! А сейчас? Я одна, без мужа, и вы меня бросили.

Начиналось привычное. Мать всегда умела разыграть партию оскорблённой королевы, которую недооценили. Папы нет 4 года. Все это время мы с братом Денисом по очереди привозили продукты, оплачивали коммуналку, чинили то одно, то другое. Но ей этого казалось мало.

Она не работала никогда, даже когда мы с Денисом выросли. Говорила, что здоровье не позволяет, но сил на ежедневные посиделки с подругами всегда хватало.

– Мам, давай поговорим спокойно, – предложила я. – У нас с Игорем ипотека, младший в саду, старший в этом году в школу пошёл. Мы не отказываем тебе в помощи, но…

– Но вам жалко для матери! – перебила она.

В этот момент на кухню заглянул Игорь.

– Опять? – шепотом спросил он.

Я кивнула.

– Мам, давай я к тебе завтра приеду, и всё обсудим, – предложила я. – Мне нужно бежать, дети просыпаются.

– Приезжай, конечно. Только не с пустыми руками, у меня хлеб кончился.

На следующий день я купила батон, молоко и творог – всё, что она любила, – и поехала. Денис тоже приехал, мы столкнулись в подъезде. Брат выглядел уставшим.

– Тоже вызвали? – спросил он мрачно.

– Ага. Она вчера сказала, что мы её бросили.

– Стандарт.

Дверь открылась, на маме было новое платье.

– Проходите, гости дорогие, – сказала она с иронией. – Совесть, видимо, проснулась.

Я прошла на кухню и положила пакет на стол. Мать заглянула внутрь, поджала губы.

– Я просила хлеб, а не весь магазин.

– Это всё нужное, – ответила я сдержанно.

– Ну да, нужное. Ладно, садитесь, поговорить надо.

Денис опустился рядом со мной.

– Я решила, – торжественно объявила Татьяна Васильевна. – Продаю квартиру и переезжаю к вам. По очереди. Месяц к Денису, месяц к тебе. Чтобы внуков понянчить, да и вы за мной присмотрите.

Мы с братом переглянулись.

– Мам, у нас нет места, – первым пришёл в себя Денис. – Мы с Ариной и детьми в однушке ютимся, ты же знаешь.

– А ты разменяй! – отрезала мать. – Двушку возьмёте, мне комнату выделите. Я не гордая.

– Ипотека, мам, – сказала я. – Мы не потянем.

– Так продайте свою двушку! – она повысила голос. – Или вы ждёте, пока я тут одна околею?

Я смотрела на мать и видела женщину, которая в моём детстве предпочитала гулять с подругами, а не проверять уроки. Которая заставляла отца брать дополнительные смены, чтобы купить себе шубу. Которая ни разу не пришла на родительское собрание, потому что «устала».

– Нет, – сказала я.

– Что? – мать округлила глаза.

– Нет, мам. Ты не переедешь к нам. Ни ко мне, ни к Денису.

Она вскочила.

– Ты меня бросаешь? После всего, что я для тебя сделала?

– А что ты для меня сделала? – спросила я. – Папа работал на двух работах, пока ты ходила в гости. Я сама собиралась в школу с шести лет, потому что тебе было лень вставать. У меня до сих пор перед глазами, как я в первом классе переходила дорогу одна, потому что ты сказала: «Иди уже, не мешай».

– Как ты смеешь?! – закричала она. – Я родила тебя, я кормила…

– Кормила? – я встала. – Ты разогревала замороженные котлеты и говорила, что мы неблагодарные, если не хотим есть. Ты ни дня не проработала, но всегда находила деньги на себя. Нет, мама. Мы поможем, но жить за нас ты не будешь.

– Денис! Скажи ей! Ты же мужчина!

– Мам, я не буду ничего говорить. Алина права. Мы всегда помогали, но у каждого своя семья. Я не могу бросить детей ради твоих желаний.

– Мы будем приезжать, – сказала я уже спокойнее. – Продукты привозить, лекарства, если понадобится. Но жить ты будешь сама, мам.

Она не ответила. Мы вышли на улицу. Впереди были скандалы, обиды, звонки подруг, которые скажут, какая я неблагодарная. Но сейчас я шла домой, к своим мальчишкам, и знала, что сделала правильно. Не для них даже – для себя.