Любимый бросил меня одну ухаживать за бабушкой, а потом пришёл продавать оставшуюся квартиру

В тот вечер Артём говорил так уверенно, что я поверила каждому слову.

– Представляешь, Аня, своя квартира в центре! – он сжал мои ладони. – Поживём немного у бабушки, а потом она оформит дарственную.

– А если она передумает? – я куталась в его пальто на лавочке у подъезда.

– Кто? Валентина Петровна? Да она уже старая, ей помощь нужна. А мы поможем, она и отблагодарит.

Я представила нашу будущую жизнь и согласно кивнула. Артём приехал в город пять лет назад, снимал комнату в хрущёвке, а я после ссоры с мамой жила в общаге. Своё жильё казалось мечтой.

Подруга Наташка крутила пальцем у виска:

– Ты его месяц знаешь! Куда ты собираешься переезжать? К какой-то чужой бабке?

– Она не чужая, – обиделась я. – Темка с ней давно знаком. И потом, это же ненадолго!

Наташка только вздыхала, а я уже паковала вещи.

Валентина Петровна оказалась сухой старушкой с цепким взглядом. Квартира и правда была отличной – высокие потолки, лепнина, паркет. Мне выделили комнату с окнами во двор.

– Смотри, доча, – скрипуче сказала бабушка в первый день. – Я человек простой: суп свари, уколы вовремя сделай, в магазин сходи. Остальное не тронь.

Я кивала, а сама ликовала. Всего немного потерпеть – и мы с Артёмом заживём!

Первое время он приезжал каждый вечер. Привозил продукты, сидел с нами за ужином, шутил. Бабушка даже ворчать меньше стала. А потом визиты сделались реже – то работа, то срочные дела.

– Ты не обижайся, – говорил он в трубку. – Скоро всё закончится, и заживём.

Я терпеливо меняла бабушке постель, читала вслух её любимые детективы и слушала бесконечные рассказы о жизни. Валентина Петровна оказалась одинокой – детей Бог не дал, муж давно умер.

Как-то ночью ей стало плохо. Я вызывала скорую, держала за руку в больнице, а утром позвонила Артёму. Трубку взяла женщина.

– Тёма в душе, что-то передать?

Я отключилась, а потом пошла к бабушке в палату.

Через месяц Валентины Петровны не стало. На похоронах Артём появился с опозданием.

– Ну что, любимая, теперь к нотариусу?

Я смотрела на него и видела, как нервно он теребит пуговицу пиджака.

– Только оформлять будем на меня. Как договаривались, – кивнула я.

Он дёрнулся, но смолчал. Ещё бы – бабушка при мне написала завещание, успев заверить его. Артём об этом не знал.

Две недели он был само очарование – возил по ресторанам, дарил цветы, говорил о свадьбе. А потом я заглянула в его телефон, оставленный на столике в кафе: «Малыш, потерпи ещё немного. Как только продадим квартиру, сразу к тебе».

Я аккуратно положила телефон на место.

– Тёмочка, – улыбнулась я, когда он вернулся. – Я тут подумала: может, не будем спешить с продажей? Поживём пока там, отремонтируем потихоньку?

Он побледнел, но взял себя в руки:

– Глупости, Аня. Там же ремонт нужен, а у нас денег нет. Продадим – купим что-то поменьше, но новое.

– Угу, – кивнула я. – И на разницу ты купишь той, другой квартиру поменьше?

Артём смотрел на меня волком.

– Ты зачем в телефон залезла?

– А ты зачем врал?

Он ушёл, а через неделю объявился снова – звонил, караулил у подъезда. Я не открывала. Потом в дверь позвонила Наташка.

– Там этот твой ошивается. Говорит, любит и жить без тебя не может.

Я выглянула в окно. Артём стоял с плакатом «Прости» и скучающим видом.

– Ань, ты как?

Я отошла от окна.

– Знаешь, Наташ, а я ведь бабушку вспоминаю. Хорошая была. Одинокая. Он её нашёл где-то по объявлению, представился племянником. Она мне перед смертью всё рассказала – как он уговаривал её завещание написать, как обещал ухаживать.

– И что теперь?

– Теперь я хозяйка квартиры. И хозяйка своей жизни. А он... – я махнула рукой. – Пусть ищет другую дурочку.

Мы пили чай с Наташкиным тортом, а за окном темнело. Артём постоял ещё немного и ушёл в никуда – такой же временный, как его чувства. Интересно, будет ли он теперь ухаживать за какой-нибудь бабушкой сам?