Договорились с сестрой о совместном ремонте дачи в начале весны, а она по-тихому сделала всё раньше и считает себя хозяйкой

Всю жизнь я ловила себя на мысли, что для матери существую как будто в режиме ожидания. Есть основной эфир — для Ленки, а я так, на подхвате. Раньше я списывала это на возраст: младшая, мол, всегда больше внимания требует. Но чем старше мы становились, тем прозрачнее было это стекло между мной и их с сестрой идеальным миром.

Когда у меня родился сын, а у Ленки через пару лет дочка, всякая иллюзия рухнула. Я звонила матери:

– Мам, забери на час Сережку из сада, я на совещании задерживаюсь.

– Ой, доченька, не могу, – голос становился болезненным. – Голова раскалывается, давление. Сама как-нибудь.

Я как-нибудь справлялась. А через год, когда Ленка вышла на работу, та же самая мать, забыв про «голову и давление», прописалась у неё в квартире. Сидела с внучкой сутками, таскала её на развивашки, пекла пирожки.

– Мам, а как же твое давление? – не выдержала я однажды.

– Так я ж для Леночки стараюсь, у неё работа ответственная, – был ответ, в котором даже не пытались завуалировать правду.

Последней каплей стала ситуация с жильём. Мы затеяли ремонт, и я попросилась пожить у матери пару недель, пока не выветрится краска. Она даже договорить не дала:

– Нет, это не обсуждается. Ребёнок маленький, шум, гам. Снимите квартиру, вон, посуточно.

А когда Ленкиному мужу взбрело в голову перестилать полы, мать сама им позвонила и потребовала, чтобы они срочно везли вещи к ней. «Места много, живите сколько влезет».

Я привыкла. Ну, махнула рукой, значит, так тому и быть.

А потом в нашей семье появилась дача. Дальняя родственница матери оставила ей в наследство старый домик в получасе езды от города. Место было сказочное. Дом, правда, разваливался: крыша текла, крыльцо сгнило.

Мать собрала нас на кухне и объявила:

– Девочки, дача теперь наша. Пользуйтесь, вкладывайтесь, это общее.

Мы с Ленкой тогда сидели и расписывали планы. Я говорила:

– Давай весной. Сейчас холодно, я премию получу, и начнём потихоньку.

– Конечно, – кивала Лена. – Весной так весной. У нас ещё уйма времени.

Через месяц меня отправили в командировку. Три недели я моталась по городам, а когда вернулась, муж огорошил:

– Твоя сестра уже вовсю на даче орудует. Крышу чинят. Мать моей похвасталась.

Звоню Лене:

– Лен, ты чего? Мы же договаривались на весну! Я сейчас вернулась, деньги есть, давай я тоже включусь, или скажи, сколько с меня.

– Да брось, какие деньги, – ответила она весело. – Я сама. Потом сочтемся.

Я закрутилась с работой, садом, сыном. Месяца два пролетело. И вот лето, стоят солнечные выходные, и муж предлагает:

– А давай шашлыки жарить? На дачу съездим, проветримся.

– Отличная идея, – обрадовалась я. – И глянем, что там Ленка наворотила.

Иду к матери за ключами. А она мне:

– Ключи? У Ленки спрашивай, у меня нет.

Звоню сестре:

– Лен, привет. Дай ключи, хотим в субботу выехать на шашлыки.

– Зачем? – голос ледяной.

– Как зачем? Шашлыки жарить, отдыхать.

– Нет, – отрезала она. – Это неудобно. У нас там свои планы. Вы вообще должны предупреждать заранее.

– Какие планы? – я уже закипала. – Лена, ты чего? Это не твоя собственность, это общая дача.

– Посмотрим ещё, чья она, – бросила она и отключилась.

Я позвонила матери.

– Мам, она меня послала! Я что, теперь должна у неё разрешение спрашивать, чтобы на нашу дачу приехать?

– А что ты хочешь? – спросила она спокойно. – Лена ремонт сделала, Лена там всё облагородила. Кто вкладывался, тот и отдыхает.

– Так я тоже хотела вкладываться! – закричала я. – Я деньги предлагала, мы вместе планировали! Она специально, пока меня не было, всё сделала!

– Не выдумывай, – отрезала мать. – Ты просто не успела. Сама виновата. А Лена молодец, не растерялась.

Они с сестрой провернули все тихо и чисто. Пока меня не было, Лена вложила труд и средства, и теперь по факту это её территория. А мать, как всегда, освятила это своим благословением.

Мне было обидно не столько за дачу, сколько за ту слепую веру, что меня хоть когда-нибудь посчитают равной.

Вечером муж, выслушав меня, сказал просто:

– А и бог с ней. Сами купим.

И правда, ну её. Мы построим своё, где никто не будет делить нас на любимых и не очень.