– Давайте просто потерпим друг друга несколько недель, – сказала начальнику, когда уже стало тошнить от его разговоров

Первое впечатление о новом месте было приятным. Просторный кабинет, современный компьютер, окна в зелёный двор. Вот только начальник моего отдела, Лев Антонович, оказался человеком особенным. Уволиться мне захотелось уже к концу первой недели. Но в отделе кадров меня мягко подготовили: он здесь временно, замещает сотрудницу в отпуске по уходу за ребёнком, а её возвращение планируется уже через пару месяцев. Решила подождать. Зарплата хорошая, а сбережения мои таяли на глазах.

Лев Антонович любил поговорить. Точнее, обсудить. Всё подряд. От политики в других странах до вреда прививок. У него на любой вопрос имелся развёрнутый и безапелляционный ответ. Мы сидели в одном кабинете, и я была его единственным слушателем. От меня ждали не просто кивков, а полноценного включения в беседу.

Работа у нас шла неспешно, основные задачи я выполняла часа за три. Остальное время, как я мечтала, можно было бы посвятить своему. Я давно увлекаюсь вышивкой больших картин, недавно открыла маленький блог, где показываю процесс. Это приносило лишь копейки, но грело душу. Мой дядя когда-то на подобной спокойной работе дописал свою книгу. Мне же такая возможность и не светила.

О своём увлечении начальнику я, конечно, не сказала. Он как-то разглагольствовал о том, что все эти «рукодельницы и поэты» просто не хотят нормально трудиться. Я промолчала.

Три месяца я выживала. Кивала, поддакивала, делала вид, что слушаю про его дачу, гастрит и падение нравов в обществе. Всё свободное время, когда работа уже была сделана, я проводила, уткнувшись в экран, делая вид, что изучаю рабочие файлы, а сама читала статьи или смотрела чужие работы по вышивке.

А потом случился тот день. Он с утра был не в духе, целый час критиковал новую молодёжную музыку, которую я случайно упомянула. Потом перешёл на мою якобы «недостаточную вовлечённость в жизнь коллектива». В какой-то момент у меня сдали нервы.

– Лев Антонович, – сказала я прямо, – давайте просто спокойно работать. Я всё сделаю.

– Это что значит? – насторожился он.

– Значит, что мы здесь не для душевных бесед. Давайте просто терпеть друг друга эти последние недели. Вам же всё равно

Он замолчал. Побледнел. Потом собрал бумаги и вышел, хлопнув дверью. Весь остаток дня он провёл в кабинете у соседей. А я сидела и понимала, что теперь работать здесь станет невыносимо. Мысли об увольнении вернулись с новой силой.

Но больше всего меня поражало другое. Как он мог всерьёз считать, что мне небезразличны его взгляды на садоводство или диеты? Что я, посторонний человек, пришедший просто зарабатывать деньги, должна испытывать к нему личную симпатию?

Возможно, это прозвучит холодно, но мне комфортно в мире, где я не обязана нравиться всем. Где кто-то может меня недолюбливать или относиться безразлично. Это не ломает мою самооценку.

Я представила себя на его месте. Если бы мой временный подчинённый намекнул, что ждёт не дождётся моего ухода… Я бы, наверное, лишь вздохнула с облегчением. Подумала бы: «Наконец-то мы друг друга поняли. Работаем и ждём». И продолжила бы заниматься своими делами, следя краем глаза за тем, как он тихонько вышивает крестиком при свете монитора, делая вид, что работает. Ведь у каждого из нас своя жизнь, которая бурлит где-то за стенами этого тихого, скучного кабинета.