Бывшая решила увеличить сумму алиментов через суд, когда узнала о моей работе на новом месте

В тот день я заехал к бывшей жене не ради скандала, а просто отдать деньги на кружки сыновей. Мы развелись 5 лет назад, и всё это время как-то уживались: я платил, она не мешала мне жить. Встречались обычно на нейтральной территории, но в этот раз Алина сказала, что заболела, и попросила привезти всё прямо домой.

– Заходи, чего на пороге стоишь, – она открыла дверь и сразу ушла в комнату.

Я разделся, прошел. Обстановка, скажу честно, меня удивила. Новый холодильник, посудомойка, на столе ноутбук последней модели, у младшего в комнате я мельком увидел игровую приставку. При моих-то сорока тысячах в месяц

– Слышал, ты теперь на новом месте работаешь? – спросила она, появляясь в дверях. – Платят, наверное, больше?

– Ну, чуть побольше, – пожал я плечами. – На булку с маслом хватит.

Я не врал. Работу я сменил, но оклад там был почти такой же, просто место перспективнее. Но Алина, кажется, услышала что-то другое. Она подсела ко мне.

– Слушай, Паш, – начала она доверительным тоном. – Давай так. Ты теперь получаешь больше, я знаю. Мог бы и добавить на детей. Цены вон как выросли.

Я усмехнулся. Знал я, куда уходят эти «детские» деньги. На ее украшения и новый гарнитур на кухне. Я, кстати, мальчишек одевал и обувал полностью, сам возил их по врачам, когда они болели. Алименты были чисто её личным доходом.

– Алин, я плачу ровно столько, сколько мы договорились, – ответил я спокойно. – И даже больше, если учесть, что я покупаю помимо этого.

– Больше! – фыркнула она. – Ты бы видел, сколько сейчас стоят продукты! Мальчики растут, им нужно мясо, фрукты, одежда дорогая...

– Стоп, – перебил я. – Одежда – это я. Фрукты-овощи я тоже привожу мешками, когда забираю пацанов. Ты мне лучше скажи, куда ты мои сорок тысяч тратишь? На свечи, что ли?

Она покраснела. Я попал в точку. Её новый бизнес по продаже свечей ручной работы, в который она вбухала кучу денег, прогорел ещё полгода назад. Но Алина была не из тех, кто признает поражение.

– Мои расходы тебя не касаются! – отрезала она. – Ты отец и обязан обеспечивать!

– Я обеспечиваю, – встал я из-за стола. – В рамках разумного. А ты, если тебе не хватает, иди работай, как все нормальные люди.

Я уже надевал куртку в прихожей, когда она вылетела за мной.

– Значит так, – прошипела она. – Если ты такой жадный, я пойду в суд. Подам на алименты. У тебя зарплата белая, насчитают по закону, будешь платить как миленький. И учти, взыщут за три последних года!

Я обернулся. Три года? Но я же платил всё это время, исправно, каждый месяц. Правда, наличными, чтобы она не бегала по приставам. Расписок я, дурак, не брал. А она хитрая, могла и соврать, что денег не видела.

– Ну давай, – ответил я. – Подавай. Посмотрим, что суд скажет.

Ушел я от неё злой как черт. Денег мне было не жалко, я бы и больше платил, если б видел, что они реально на детей идут. Но терпеть такое наглое враньё и шантаж... Нет уж.

Через месяц пришла повестка. Алина и правда подала. Требовала алименты в твердой сумме, ссылаясь на мои высокие (ха-ха) доходы. И просила взыскать долг за три года, утверждая, что я ни копейки не платил.

Судья слушала её. Алина строила из себя бедную брошенную мать-одиночку. А потом слово дали мне.

– Ваша честь, – сказал я. – Я готов платить алименты. Но у меня есть одно ходатайство. Я хочу провести генетическую экспертизу.

Алина подскочила как ужаленная.

– Что?! Какая экспертиза? Это твои дети, ты что несешь?

– Ваша честь, – продолжил я. – На момент зачатия мы с истицей практически не жили вместе. Я много времени проводил в командировках. И у меня есть основания сомневаться в моём отцовстве. Пусть экспертиза всё подтвердит, и тогда я с радостью буду платить.

Судья назначила экспертизу.

Спустя время в зале судья зачитала результаты. Дети, которых я пять лет считал своими и которых любил, были не мои. Ни тот, ни другой. Судья отклонила её иск. Какие алименты, если я им никто?

Жалеть её? Нет. Себя жалеть? Тоже глупо. Иногда лучше вовремя всё узнать, чем жить в обмане до самой старости. Даже если от этого знания так тошно, что дышать тяжело.