Была в шоке, когда увидела объявление о сдаче квартиры, половина которой принадлежала мне

Прокручивая ленту сайта объявлений в поисках недорогого кресла для своей гостиной, я замерла. Знакомый адрес высветился на экране. Наша с сестрой Лерой квартира, доставшаяся от бабушки.

В объявлении было написано: «Просторная двухкомнатная в старом фонде, 40 тысяч. Собственник Лариса». И её телефон.

Сердце забилось чаще. Сорок тысяч. За год — почти полмиллиона. Моя половина… Я перезвонила моментально.

— Алло? — её голос прозвучал сонно.

— Это ты сдаёшь нашу квартиру?

Тишина в трубке. Потом холодно:

— А моя доля? Где моя часть арендной платы? Ты сколько уже сдаёшь?

— О какой части речь? Ты хоть раз интересовалась состоянием жилья? Ты когда была там последний раз? Там был настоящий склеп, всё обветшало. Я всё делала одна: ремонт, поиски жильцов, договоры, коммуналка. Ты же только претензии предъявлять умеешь, когда тебе что-то нужно.

— Но это наше общее имущество, Лера! По бумагам нам принадлежит поровну! Я даже не знала, что там кто-то живёт!

— По бумагам ты можешь там прописаться, если хочешь. Но сейчас там живут другие люди. Договор аренды на два года, всё законно. Не нравится — обращайся куда считаешь нужным.

Я не верила своим ушам. Мы не общались полгода, после ссоры из-за маминой дачи, но это… Это было подло. Расчетливо.

— Вам кого?

— Я собственник этой квартиры. Можно на минуту? Только взглянуть.

Интерьер изменился до неузнаваемости. Светлый паркет, стильные серые обои вместо бабушкиных цветочков, новая кухня с глянцевыми фасадами.

— Мы заключали договор с Ларисой, — объяснила жилица, поправляя ребенка.

Мы встретились с сестрой в кофейне через неделю. Она пришла и положила передо мной аккуратную стопку бумаг.

— Взгляни, если не веришь. Чек на плитку, счёт за работу строителей, договор на мебель. Почти миллион. Я не обязана была тебя ставить в известность. Ты с головой ушла в свою жизнь, в свои проблемы. Ты там даже не появлялась.

— Почему ты всё решила за нас обеих? Без обсуждений? Мы же сестры.

— Потому что нужно было действовать, а не ждать у моря погоды. Я действовала. Моё предложение простое: я возвращаю свои вложения из арендной платы, а потом, когда сумма наберется, будем делить прибыль пополам. Справедливо?

— Через два с лишним года? Лера, это не справедливо!

— Тогда есть варианты. Выкупи мою долю по рыночной цене. Или немедленно компенсируй половину затрат на ремонт — около пятисот тысяч. Сможешь? — её взгляд был спокоен и безжалостен.

У меня не было таких денег. Только ипотека на свою малютку-студию и кредит на машину. Консультация у адвоката лишь подтвердила мою беспомощность.

Теперь я просто жду, ведя молчаливый счет месяцам. Мы с сестрой не пересекаемся, будто нас разделил не просто конфликт, а глубокий пролив. Мама пытается мирить нас за праздничным столом, не понимая, что между нами пролегла не детская ссора, а целая пропасть из денег, претензий и украденного доверия. Квартира, где мы когда-то вместе рисовали на обоях и мечтали о будущем, стала холодным доходным активом. Я проиграла, даже не вступив в бой, позволив невнимательности и наивности взять верх. Оказалось, что право на бумаге, даже заверенное печатью, ничего не стоит, если ты не готова день за днем бороться за то, что твое. И не контролируешь то, что по наивности считала нерушимой частью своего прошлого и будущего.