– Бабушки обычно в восторге от такого, – дочка с зятем попросили сидеть с внучкой, а ведь я еще работаю

мнение читателей

Мне пятьдесят девять. Я кассир в небольшом магазине, тружусь три дня в неделю. Живу одна в своей квартире, которую наконец выкупила у банка. Откладываю на лекарства, которые с возрастом стали нужнее. Моя радость — десятимесячная внучка Алиса. Это счастье. Именно его недавно попытались превратить в мою вторую, неоплачиваемую работу.

Как-то вечером пришли дочь Ирина с мужем. Разговор начала она.

— Мам, мы в сложной ситуации, — сказала Ира. — Няню нам не потянуть, а ты ведь свободна.

Её супруг молча протянул телефон с таблицей в заметках. Каждый будний день, с восьми утра до пяти вечера. Я у них дома. В субботу — «на подхвате».

— Вы что, серьёзно? — спросила я, удивившись. — У меня же свои обязанности. И силы уже не те.

— Договорись, чтобы по вечерам работать. — в голосе зятя прозвучало раздражение. — Бабушки обычно в восторге от такого.

А потом фраза дочери:

— Это твоя родная внучка. Разве нужны тут какие-то расчёты?

Я не спорила. Сказала, что готова сидеть два будних дня и одну субботу в месяц, но не больше пяти часов подряд. И что было бы справедливо, если бы они оплачивали мои расходы на такси и хоть немного — моё время. В ответ:

— У нас ипотека, мама! Ты что, не понимаешь? Ты нас совсем не жалеешь.

Дочь отвернулась. В тот миг я осознала: для них моя любовь — природный ресурс, который должен поступать бесперебойно и без квитанций.

Через несколько дней устроили «пробный день». Я отпросилась с работы. К пяти вечера спина ныла. Они задержались на два часа, сославшись на внезапное совещание. Встретила их, уже держась за косяк.

— Я так не могу, — проговорила я тихо. — Это выше моих возможностей.

— Понятно, — фыркнула Ирина. — Придётся кого-то нанимать.

На следующий день пришло сообщение: «Не приезжай пока. Нужно время всё переосмыслить». Мир опустел. Мысль, что я могу не видеть Алису, была страшнее любой физической боли.

Молчание длилось почти три недели. Поздно ночью – звонок.

— Анна Сергеевна, у Алисы рвота, мы в больнице. Можете завтра с утра быть у нас?

Конечно, я приехала. Провела весь день у её кроватки, сменяя компрессы, напевала колыбельные. Зять выглядел растерянным. Дочь, вернувшись с работы, села на кухне, не в силах сдержать слёзы. Когда малышка уснула, я налила чаю и сказала то, что долго копилось.

— Я ваша мама и её бабушка. Но я не служба спасения на полную ставку. Я могу быть вашим тылом, но не ежедневной заменой. Если вам нужен постоянный график — это работа для наёмного человека. Если нужна я — давайте договариваться уважительно: заранее, считаясь с моим здоровьем и моим небольшим, но важным заработком.

Дочь смотрела в стол, потом кивнула. Её муж неожиданно добавил:

— Мы просто думали, вам это в радость.

— Радость не должна доводить до изнеможения, — ответила я. — Я хочу быть для неё весёлой бабушкой, которая водит её в парк, а не уставшей сиделкой, мечтающей только о диване.

Через день они скинули ссылку на анкету няни из соседнего дома. А я отправила им календарь своих действительно свободных дней. Впервые за много месяцев я перестала чувствовать себя виноватой. Виноватой за то, что устаю, что хочу тишины, что говорю «нет».

Кто-то, наверное, осудит. Назовёт скупой или чёрствой. Но я уверена: настоящая любовь измеряется не километражем бесплатной работы, а теплом, которое ты можешь дать, оставаясь собой. Скажите, разве честный разговор о возможностях — это предательство семьи? Где та грань, за которой забота о других превращается в забвение себя? Я только теперь начинаю находить ответ. 

В рубрике "Мнение читателей" публикуются материалы от читателей.