Золовка пригласила в гости на Рождество, а муж думал сбросить детей на меня, как обычно

Мой муж объявил новость за завтраком. 

— Ксюша ждет нас завтра. Я подтвердил, что придем. 

Я отставила чашку. У нас двое: четырехлетний Тима и восьмимесячная Лиза. Представление о простом походе в гости давно кануло в лету. 

— Дима, ты серьезно? Тащиться на праздник с двумя малышами? Куча вещей, кормление, сон по графику… Я там вымотаюсь, а не отдохну. 

— Там все помогут, — отмахнулся он. — Мои родители будут, все с удовольствием повозятся с малышкой. 

Я знала эти «повозятся». Свекровь десять минут потискает Лизу, а потом, при первом же ее писке, немедленно вернет мне со словами «Она, наверное, маму ищет». А Тимка, оставшись без привычных машинок и книжек, будет слоняться и капризничать. И вся ноша, как всегда, ляжет на мои плечи. Дима в гостях превращается в приятного собеседника для всех, кроме своей семьи. Он растворяется в беседах, а я становлюсь одноруким тираном с вечно хныкающим привередой на шее. 

— Поможешь мне? — спросила я прямо. — Не на словах, а на деле. Возьмешь Лизу, если она расплачется? Займешь Тиму, если он заскучает? 

— Конечно, — ответил он автоматически. 

Весь следующий день я упаковывала сумки: подгузники, слюнявчики, запасная одежда, вода, пюре, три любимые машинки Тимы. Дима в это время выбирал себе рубашку и периодически спрашивал, где его ремень. 

В квартире сестры уже стоял шум. Дима мгновенно влился в общий поток, оставив меня возиться с куртками и комбезами. Когда я, наконец, вошла в зал с орущей на руках Лизой, он оживленно обсуждал футбол с дядей Володей. 

— Подержи ее, пожалуйста, мне нужно в туалет, — попросила я, перекрывая смех и музыку. 

Он кивнул, не прерывая рассказа, и протянул руки, даже не взглянув на дочь. В уборной я облокотилась о раковину и закрыла глаза. Знакомая усталость накатывала волной. Сейчас начнется ад: я буду пытаться успокоить Лизу в незнакомой обстановке, Тимка станет цепляться за меня, требуя внимания, а Дима прекрасно проведет время. Мысль возвращаться в эту суматоху вызывала тошноту. 

И тогда пришло решение. Вернувшись, я увидела, что Лиза, конечно же, снова просится ко мне. Сестра мужа с облегчением передала ее при моем появлении. 

— Дима, — сказала я мужу. — У меня дико разболелась голова. Мне нужна тишина и темнота. Я поеду домой. Ты оставайся, отдохни с родными. 

— Ты… одна? — не понял он. 

— Да. Ты отлично справишься с детьми. Здесь столько помощников. — Я повторила его же аргументы, положив дочь ему на колени. — Тимуля, слушайся папу. Маме надо полежать. 

— Подожди! — он вскочил, пытаясь балансировать с Лизой. — Как я один?! 

— Так же, как часто бываю я одна. Ты справишься, — я уже надела куртку. — У тебя же есть руки и родительский инстинкт, правда? 

Я быстро вышла. Ни детского плача, ни вопросов, ни приставаний. В такси я не могла поверить в свою смелость. Тревога грызла меня: а если он не уследит? А если Лиза будет кричать? Но тут же злость брала верх: пусть почувствует. Хотя бы один раз. 

Дома я сняла одежду, включила тихую музыку, налила чаю. Тишина обволакивала, как целебный бальзам. Голова и правда перестала болеть. 

Они вернулись через четыре часа. Дима вошел, похожий на выжатый лимон. Лиза, заплаканная, дремала у него на плече. Тимка ныл, что хочет спать. 

— Ну, довольна? — бросил он мне. 

— Как прошел вечер? — спросила я, забирая сонную дочь. 

— Ужасно! Она все время ревела, не слезала с рук, Тимка бесился и всех дергал! Я даже чаю нормально не выпил! 

— А твоя сестра? Родители? Не помогали? 

— Помогали! — фыркнул он. — Пять минут, и снова: «Она, кажется, к тебе привыкла больше». 

Когда дети уснули, мы молча пили чай на кухне. 

— Теперь ты понимаешь, почему для меня такие походы — не отдых? — тихо спросила я. 

— Да, понимаю. Это был кошмар. 

Мы не стали больше говорить об этом. Теперь он не давал обещаний прийти в гости всей семьей, не спросив меня.