Золовка потребовала убрать нашего ребенка из комнаты, чтобы она могла спокойно отдохнуть

Воскресенье — мой любимый день. Можно не спеша пить кофе, а наш сын Кирилл может разбрасывать свои машинки по всей гостиной. Ему четыре, и в нем столько энергии, что хватило бы на небольшой городок. Его смех, топот и крики — для нас с мужем, Максимом, это самая правильная музыка. 

Но в то воскресное утро в нашу дверь позвонили. Это была сестра мужа, Елена. Она сообщила, что находится рядом, и решила заглянуть. Я даже не успела ничего ответить. 

На ее лице была привычная недовольная гримаса. Золовка считала, что дети мешают карьере, и открыто говорила, что наш образ жизни — это бег по кругу. 

— Здравствуйте, — произнесла она, вручая мне коробку конфет. — У вас как всегда очень оживленно. 

Мы уселись на кухне. Кира, заметив тетю, тут же примчался с игрушечным самолетом в руках. Он жужжал, изображая мотор, и носился вокруг стола. 

Елена скривилась. 

— Максим, — сказала она. — У тебя найдется что-нибудь от головной боли? У меня просто адский дискомфорт. 

— Сейчас поищу, — муж, всегда немного робевший перед сестрой, тут же направился к аптечке. 

В этот момент Кира, разворачивая свой самолет, слегка толкнул край скатерти. 

— Осторожнее! — резко оборвала его Елена. — Прекрати немедленно это безобразие! Ты что, не видишь? Здесь не игровая площадка! 

Малыш замолк, его глаза округлились от испуга. 

— Елена, не нужно на него кричать, — проговорила я ровно. — Он всего лишь ребенок. И он в своем доме. 

— В этом-то и проблема! — воскликнула она. — Дома нужно прививать манеры. А вы разрешаете ему все. Совершенно распустили мальчишку. 

— Он ведет себя естественно для своего возраста, — ответила я. 

Кирилл, ободренный моими словами, снова нажал на кнопку самолета. Раздался пронзительный электронный звук. 

Золовка вскочила. 

— Довольно! — закричала она. — Я больше не вынесу! Я приехала пообщаться, а не наблюдать этот цирк! 

Максим вернулся с упаковкой таблеток, глядя на сестру с беспокойством. 

— Лена, что такое?

— Спроси у своего наследника! — она указала на Кирилла, который прижался ко мне. — Сейчас же отправь его в другую комнату! И чтобы он там сидел тихо. Можно дать ему телефон, лишь бы не шумел. Мне необходим покой! 

Я видела, как мой муж растерянно смотрит на нас. Он собирался что-то сказать, вероятно, попросить сына уйти, чтобы не обострять, но я его опередила. Слова «отправь его в другую комнату» переполнили чашу моего терпения. Мой ребенок — не предмет интерьера, который можно убрать с глаз долой. 

— Он никуда не пойдет, — сказала я четко. — И сидеть взаперти не будет. Это его жилье. Здесь он может бегать и радоваться. Ты пришла в дом, где есть маленький ребенок и теперь хочешь, чтобы мы его изолировали ради твоего комфорта? 

— Максим! — взвизгнула она. — Ты слышишь этот тон? Уйми свою супругу! Я настаиваю, чтобы мальчика удалили! 

Муж замешкался. 

— Катюш, ну может, всего на несколько минут... 

— Нет, Максим, — прервала я его. — Ни на секунду. 

Я повернулась к Елене и кивнула в сторону прихожей. 

— Если тебе здесь так нездоровится, дорогая, то выход очень прост. Я предлагаю тебе покинуть нашу квартиру. Возвращайся тогда, когда научишься уважать наши правила. За дверью тихо. И в твоей гостиной, я уверена, полная звукоизоляция. Можешь насладиться. 

Лицо золовки побелело. 
— Ты выставляешь меня? Максим, ты это допустишь?! 

— Лена, — произнес он. — Катя права. Это дом нашего сына. Если тебе неприятно, давай встретимся как-нибудь в другом месте. Без детей. 

— Понятно! — она резко двинулась к выходу. — Сидите тут в своем беспорядке с этим крикуном! Я больше не приду! Маме обязательно все передам! Вы еще об этом пожалеете! 

Она вышла с остервенением. 

Кирилл посмотрел на меня. 

— Мама, тетя уехала? Она больше не придет? 

— Уехала, солнышко, — обняла его. — Она просто забыла, как быть маленьким. Иди, запускай свой самолет. Летчикам пора в рейс. 

Он радостно засмеялся и помчался в комнату. 

Максим обнял меня. 

— Все правильно, — сказал он. 

— Если кому-то нужна абсолютная тишина — есть музеи и читальные залы. А у нас тут кипит жизнь. Иногда очень громкая, — улыбнулась я. 

С тех пор Елена к нам не заезжает. Мы видим ее изредка у свекрови, где она молчалива и холодна. Но мне это безразлично. Теперь мой ребенок точно знает: его дом — это место, где его любят и защищают. И никогда не заставят молчать ради чужого удобства.