Застукала бывшую свекровь в собственной квартире через полтора года после развода

Каждое утро я выхожу из дома с тягостным предчувствием. После расставания с Сергеем прошло уже полтора года, и мне одной приходится заботиться о сыне-подростке. Хотя он уже достаточно самостоятельный, мысль, что он один после школы, пока я на работе, не дает покоя. 

Для моего спокойствия я поставила камеры. Не чтобы контролировать каждый его шаг, а просто чтобы взглянуть в телефон и убедиться, что дома все благополучно. 

И вот в обычный четверг, листая запись, я онемела. На экране, в моей же кухне, неторопливо пила чай... Людмила Петровна. Мать моего бывшего мужа. Она вела себя так, словно это ее законная территория. 

Я прокрутила архив. Она появилась в 11:04, позвонив четыре раза, а затем открыла дверь собственным ключом. Холодная волна отчаяния захлестнула меня. Ключ! Сергей когда-то бормотал, что не может его найти. Я собиралась сменить замки, но рутина всегда отодвигала эти планы. 

«Потерял, ясное дело», — прошептала я, глядя, как Людмила Петровна неторопливо моет в раковине свою чашку. 

Первым желанием было немедленно позвонить в полицию. Затем — набрать ее номер и высказать все. Но ярость медленно перешла в четкую решимость. Выгнать — мало. Нужно было устроить так, чтобы ей больше никогда не захотелось сюда возвращаться. 

Просмотрев архив, я заметила систему: она приходила по четвергам, почти к полудню. Действовала по одному сценарию: четыре звонка, пауза, ключ в замочной скважине. 

План созрел быстро. В следующий четверг я взяла выходной. Сын ушел на учебу. Я устроилась в нише за шторой в спальне, откуда был виден и коридор, и книжные полки. Сердце бешено стучало. Ровно в 11:04 раздались четыре звонка. Пауза. Щелчок замка. 

Легкие шаги зазвучали в прихожей. «Снова в гости, — ядовито подумала я. — Милости просим». 

Она прошла на кухню, затем ее шаги направились в спальню. Я замерла. Людмила Петровна, насвистывая, подошла к моему письменному столу. Она с любопытством потрогала мой стаканчик с сухоцветами, затем ее взгляд упал на верхний ящик. Она открыла его. Из ящика достала мой старый дневник, что я вела с юности, и принялась его листать, а на ее губах играла снисходительная улыбка. 

Это было последней каплей. Я вышла из укрытия. 

— Интересное чтиво, Людмила Петровна? Нашли что-нибудь занимательное? 

Эффект превзошел ожидания. Она ахнула, выронив тетрадь. Лицо ее, секунду назад довольное, стало маской леденящего ужаса. 

— Лена?! Ты… почему ты здесь? 

— Это мой дом, — отрезала я. — А вот ваш визит, да еще с воровством моего дневника, требует объяснений. И ключ откуда? 

Она побелела, как мел. В ее глазах был только панический стыд. Все ее величие улетучилось, оставив испуг. 

— Я больше не приду, — тихо сказала она. 

— Знаю, — ответила я. — Я сменю замки. И оставьте ключ на тумбе. 

Она, не говоря ни слова, пошлепала в коридор. Я слышала, как она натягивает пальто. Легкий лязг металла — ключ упал на столешницу. Затем тихо щелкнула входная дверь. 

В тот же день мастер установил новую, надежную систему. Я сложила оставленные ею перчатки и шарф в пакет. Сергей, когда приехал за вещами, избегал моего взгляда и что-то бормотал о «маминой слабости ко мне». Я молча отдала пакет. 

Теперь по четвергам в одиннадцать утра в моей квартире бывает только тишина.