– Зачем такой видный мужчина увивается вокруг тебя? – не понимала тётя, а я была увлечена им и верила

Как-то Нина Фёдоровна завела разговор.

– Вера, ты хоть сама понимаешь, что происходит? Мужик 37 лет, без работы, без определённых занятий, увивается вокруг тебя. Зачем?

– Тёть, ну почему сразу «зачем»? Мы просто гуляем, разговариваем. Ему со мной интересно.

– Интересно, – хмыкнула она. – Такому видному, ухоженному – и интересно с двадцатидвухлетней девушкой, которая от застенчивости слова вымолвить не может? Ты на себя в зеркало смотрела?

Я отвернулась. Смотрела, конечно. И в зеркало, и в чужие взгляды, которые скользили по мне, не задерживаясь. Крупные черты лица, неловкая фигура, вечно спутанные мысли. В институте меня считали удобной, но чтобы кто-то посмотрел по-настоящему – такого не случалось.

Поэтому, когда на скамейке в сквере ко мне подсел этот мужчина, я растерялась. Он заговорил о книге, которую я держала в руках – какой-то старый роман, доставшийся от мамы. Сказал, что редко встретишь девушку, которая читает бумажные книги. А потом мы проболтали до темноты.

Он был такой уверенный, спокойный. Рассказывал, что сдаёт квартиру, которую оставили ему родители, и вообще ценит свободу. Работать с девяти до шести – не для него. Он ведёт блог о том, как получать удовольствие от жизни. Я слушала и думала: вот оно. Наконец-то.

Через месяц мы уже жили вместе. Вернее, я жила у него. Вставать приходилось рано – до института нужно было успеть приготовить завтрак. Днём я мчалась домой, чтобы приготовить обед. А вечерами, вместо прогулок, о которых я мечтала, ездила наводить порядок в его второй квартире, которую он сдавал посуточно.

– Милый, может, сегодня останемся дома? – спросила я как-то, чувствуя, как ноют руки после уборки.

– Вер, ну ты же знаешь, у меня встреча с подписчиками, – он поправил волосы. – И потом, тебе же не трудно? Это же для нас.

Слово «нас» согревало. Ради этого «нас» я и не такое стерплю.

Тётя Нина звонила редко. Когда я приезжала за вещами, она качала головой:

– Ну что, принц твой всё блог ведёт?

– Тётя Нин, он творческая личность. Ему нельзя в офис.

– Творческая личность, – вздыхала она. – А ты, значит, прислуга. И зачем такой видный мужчина связался с наивным ребёнком? Чистая ты у меня, Верка. Слишком чистая для него.

Я обижалась и уходила. А через полгода всё разбилось. Он собрал мои вещи в пакет сам – я даже не успела ничего понять.

– Вер, ты хорошая, правда, – он говорил это, глядя в телефон. – Но мы слишком разные. Мне нужно двигаться дальше. Я встретил женщину, у которой своё дело. Два магазина. Мы будем развиваться вместе.

– А как же я? Я же для тебя...

– А что ты? – он наконец поднял глаза. – Я тебе ничего не обещал, Вер. Мы просто жили вместе. Кстати, если хочешь подрабатывать, ты можешь и дальше убирать ту квартиру. Я буду платить.

– Пошёл ты, – сказала я. Взяла пакет и ушла.

Дома тётя Нина только прижала меня к себе. Никаких «я же говорила». Просто чай, плед и тишина.

Через месяц началась защита дипломов. Я сидела в коридоре, когда рядом опустился мужчина. Лет тридцать пять, очки, немного сутулый. Один из новых преподавателей.

– Вера? – спросил он застенчиво. – Я смотрел ваш проект. Очень интересно. Если нужна помощь с оформлением, я могу посмотреть.

Я подняла глаза. Обычное лицо, добрые глаза. Никакой самоуверенности. И смотрел он на меня не сквозь, а прямо.

– Спасибо, – сказала я. И почему-то улыбнулась.

Потом мы пили кофе в буфете. Он рассказывал о своей маме, о старенькой даче, о том, как боится собак. Никаких разговоров о свободе и праздной жизни. Обычный человек.

Когда я вечером рассказала тёте Нине, она вдруг улыбнулась:

– Вот этот, Вер, правильный. Не гладкий, зато настоящий. И квартира у него съёмная – и слава богу. Москвичи сейчас все избалованные.

Я промолчала. Но в груди что-то оттаяло.