– Я пыталась всё контролировать, – золовка согласилась присмотреть за нашими тремя детьми, пока мы ездили отдохнуть

Мы с мужем Львом десять лет не выбирались из дома. Трое малышей — сами понимаете. Но в прошлом мае Лёве каким-то чудом достались две путёвки в дом отдыха у моря. 

— Поедем, Анюта. Тебе просто необходимо сменить обстановку, — уговаривал он меня. 

— А ребята? — я неуверенно покачала головой. — Кто с ними останется? Разве что взять их… 

— Тогда это будет не отдых, а продолжение будней, — резко оборвал муж. — Только мы вдвоём! 

Я молчала. Мысль о тишине и покое манила, как мираж. 

— Попросим мою сестру, — предложил Лёва. — Она обожает наших сорванцов.

— Одна справишься с тремя? — озабоченно спросил её брат. 

— А что такого? — фыркнула она. — Ты лучше об Анжеле позаботься, вижу, как она измотана. Пусть отдохнёт. 

Она появилась на пороге через три дня с огромной сумкой, набитой банками солений и сладостями. 

— Зачем столько? У нас продуктов хватает, — удивилась я. 

— Это мне с детками лакомиться, — бодро заявила золовка. — Вы не волнуйтесь! 

Перед отъездом я завела скрипучую пластинку наставлений: не пускать на балкон, не кормить сладостями перед обедом, следить, чтобы не включали плиту. Сестра мужа лишь махала рукой, дескать, сама знает. 

— Ну, знаешь, твой младший сегодня устроил истерику в магазине. Ничего, справились. 

Мы вернулись поздно вечером. Дверь открыла заплаканная Катя, семилетняя дочь. За ней маячила Татьяна с виноватым лицом. В прихожей пахло жжёным. 

— Что случилось? — выдохнул Лёва. 

Картина открывалась постепенно. На кухне — чёрный след на потолке и сковорода с обугленными остатками котлет. В гостиной — яркие пятна зелёной гуаши на бежевом ковре. На стене в детской — внушительная брешь в обоях, прикрытая плакатом из журнала. 

— Они играли в рыцарей, — глухо пояснила золовка. — Меч был из ручки швабры. 

Я молча прошла в спальню. На комоде лежало моё лучшее шёлковое платье — изрезанное на причудливые ленты. Рядом — рабочий ежедневник Льва, на обложке которого красовался усатый смайлик, выведенный шариковой ручкой. 

Я села на кровать, сжимая в руках шёлковые лоскутья. 

— Я пыталась всё контролировать, — заговорила она, и в её голосе впервые послышались растерянность и вина. — Но они такие… живые. А я забыла, какая это нагрузка. 

Лёва молчал. Я увидела в дверях трёх испачканных, но невероятно счастливых детей. Они провели десять дней в мире, где можно было всё. Мире вседозволенности, который так не похож на мой, упорядоченный и тревожный. 

— Ничего, — сказала я. — Обои переклеим. Платье… сошью им наряд для карнавала. 

Золовка смотрела удивленно. 

— В следующий раз, — я сделала паузу, собираясь с духом, — в следующий раз, пожалуйста, просто звони. Если станет тяжело. Мы придумаем что-нибудь вместе. 

Она кивнула смущенно. Наш дом уцелел. Не материально, нет. Но что-то более важное — хрупкое человеческое доверие — удалось спасти, вовремя совладав с эмоциями.