- Я должна все контролировать, - мне надоело слушать, как коллега делает уроки с внучкой

У многих моих коллег есть дети. Я и неоднократно слышала, как они с ними по телефону говорят про уроки, оценки.

Только никогда не было такого, чтобы эти разговоры длились часами и были ежедневными. И уж тем более я не слышала, как бабушка с внуками делает уроки по телефону всю вторую половину дня.

А недавно мне довелось стать свидетельницей такого явления. И оно мне быстро наскучило.

В начале лета у нас на работе произошли глобальные изменения. Наш и соседний отделы объединили в один. И руководство, чтобы всем было удобно, даже ремонт в офисе затеяло.

Так я и оказалась с Ольгой Павловной в одном кабинете. Я ее раньше знала, но по работе мы не так часто пересекались.

Я сначала стала переживать. Ольге Павловне было 50 лет, она выглядела строго, редко улыбалась. Напоминала она учительницу старой закалки.

Первые месяцы мы друг к другу привыкали. Оказалось, что с Ольгой Павловной очень удобно делить кабинет. Она не запрещала в фару кондиционер включать, не говорила, что ей холодно или дует. И не было у нее претензий по мелочам, например, что я громко стучу каблуками, когда хожу, ем еду, которая пахнет.

- Повезло тебе, - говорила мне Катя, еще одна моя коллега. – Я в кабинете с Германом Тимофеевичем. У него за час ко мне замечаний 20 точно накапливается. Не могу я с ним находиться.

Я тихо радовалась такому своему соседству. Но оказалось, что мне повезло меньше, чем кому-либо у нас в отделе. И поняла я это, когда настало 1 сентября.

- Моя внучка во 2 класс пошла, - сказала Ольга Павловна. – Совсем большая уже стала. Но все равно детей надо контролировать, потому что иначе они распустятся. Потом проблем не оберешься.

Я была согласна с этой идеей, но не думала, что слова коллеги нужно понимать буквально. А вот Ольга Павловна была настроена решительно.

Уже через неделю после начала занятий в школе коллега после обеда садилась на телефон и начинала с внучкой делать уроки.

- Математику решай, а потом пришлешь мне на проверку, - говорила Ольга Павловна.

Через полчаса девочка присылала фото своей работы. И тогда коллега перезванивала ей, начинала ее отчитывать за что-то. Потом Ольга Павловна говорила, какие уроки дальше делать, объясняла задания.

- Пиши аккуратно только русский, чтобы учительница прочитать могла. И чтение сделай нормально, прочитай все внимательно, а не через строчку.

Я не понимала, почему именно Ольга Павловна делает с девочкой уроки. Конечно, я предположила, что она – опекун. Но потом мне Даша, которая тесно раньше работала с Ольгой Павловной, сказала, что родители у девочки есть. Почему же тогда так получалось?

Я не лезла к коллеге, не задавала вопросов и не давала советов. Но ее разговоры стали меня со временем утомлять и напрягать.

Каждый день коллега третировала по телефону свою внучку. Я слышала, как девочка рыдала в трубку, но Ольга Павловна все равно не останавливалась. Она продолжала давить на ребенка, даже покрикивала иногда, если внучка не понимала чего-то.

Пару месяцев назад я решила поговорить с коллегой. Мягко я намекнула Ольге Павловне, что, возможно, следует немного сбавить обороты.

- И тон можно было более доброжелательный выбрать, - сказала я.

Ольга Павловна не стала в ответ огрызаться, а только улыбнулась. Но соглашаться со мной она не спешила.

- Я должна все контролировать, - сказала коллега. – Если сын уи невестке доверить образование ребенка, то там одни двойки пойдут. А я не выдержу такого позора.

И тут Ольга Павловна рассказала, что она раньше работала в школе учителем математики. И в эту же школу пошла учиться ее внучка.

- Мне не хочется потом за двойки Юли краснеть перед ее учительницей, - сказала коллега. – А я ее хорошо знаю.

Ладно, меня не касается то, что творится в чужой семье. Но мне откровенно мешают разговоры в рабочее время на посторонние темы. Почему я должна их слушать?

С Ольгой Павловной по этому вопросу не удалось договориться. И я пошла к начальнику отдела. Но тот разочаровал меня.

- У нас нормально к такому относятся, - сказал он. – И Ольга Павловна со своей работой справляется. Что я могу предъявить ей?

Я пока что терплю коллегу, но силы мои на исходе. А в другой кабинет переехать возможности нет. Не представляю, как дальше работать.