– Гражданин, документы есть на проживание? – вызвала участкового, чтобы выпроводить обнаглевшего зятя из квартиры

Когда дочь позвонила и сказала, что они поссорились, а Денис теперь собирает вещи, я сразу представила его на лавочке у подъезда. Зима, холодно. Он же отец моего внука, в конце концов. Я и брякнула: «Пусть приезжает, поживет пока у меня». Господи, если бы я только знала, во что это выльется.

Квартира у меня старая, но уютная. Мы с мужем, Валерой, получили её почти сорок лет назад. Он каждую полочку своими руками приладил, розетки поменял, даже паркет сам циклевал. После его смерти я ничего не меняю. Мне дорог каждый гвоздь.

Денис приехал вечером, с небольшой сумкой. Вид у него был потерянный.

– Спасибо, Татьяна Петровна, – сказал он, разуваясь. – Я на пару дней, пока Катя не отойдет.

– Живи, – ответила я. – Вон, комната свободна, располагайся.

Первые дни он даже помогал. Сходил в магазин, вынес мусор. Я думала: «Вот и хорошо, мужская рука пригодилась». Готовила ему, кормила. Он молча сидел за столом, уткнувшись в телефон.

А потом всё пошло не по-людски.

Сначала он переставил кружки. У меня все чашки висели на крючках слева от мойки, а он перевесил их направо.

– Так удобнее, – буркнул он на мой вопрос.

Потом он начал смотреть свой сериал по вечерам на полную громкость. На просьбу сделать тише он кивал, но звук не убавлял. Когда я заходила в зал, он лежал на диване, где мы с Валерой всегда сидели, и даже не привставал.

На восьмой день он сходил в магазин и купил себе новый шампунь, гель для душа и полотенце. Полотенце повесил на батарею в ванной, прямо поверх моего халата.

– Денис, убери, пожалуйста, халат высохнуть не может, – сказала я.

– Да ничего, Петровна, проветрится, – ответил он.

Я позвонила дочери.

– Катя, он тут вещи свои разбрасывает, командует потихоньку.

– Я с ним поговорю.

Но разговоры не помогли.

Через две недели он заявился с огромным пакетом. Купил себе тапки, кружку-термос и настольную лампу.

– Это зачем? – удивилась я.

– А что, свет тут у вас тусклый. Я читать люблю перед сном.

Лампу он поставил на сервант в зале, переставив фотографию Валеры на подоконник.

Потом началось совсем дикое. Он стал оставлять свою обувь в прихожей, разбрасывая мою по углам. Однажды я захожу в ванную, а его бритвенный станок стоит в моем стакане для зубной щетки.

– Денис, это уже ни в какие ворота! – закричала я.

– Петровна, не шумите. Мелочь какая.

Я перестала чувствовать себя дома. Если я включала телевизор, он говорил, что хочет спать. Если он включал – я должна была сидеть тихо, потому что он работает, ему нужно отдыхать. Я стала есть на кухне быстрее, лишь бы уйти к себе.

Через месяц он заявил:

– Петровна, давайте ремонт в зале сделаем. Обои старые, тоска зеленая.

– Какие обои? Это же Валера клеил! – вырвалось у меня.

– Так тем более, пора уже новую жизнь начинать.

Вот тогда я испугалась по-настоящему. Я поняла, что он стирает мою память, мою жизнь.

Я пошла к юристу в местную консультацию.

– Он не прописан? Нет договора? Просто выселяйте. Напишите заявление участковому, если сам не уйдет.

– Но это же зять, – растерялась я.

– А какая разница? – удивилась она. – Это ваша собственность.

Я пришла домой, а он сидит за столом, на котором лежат мои документы на квартиру. Просто разложил их и читает.

– Ты что себе позволяешь?! – закричала я. – Это мои личные вещи!

– Петровна, успокойтесь. Я же забочусь о вас. Проверяю, все ли в порядке с бумагами.

Я тогда сказала:

– Собирай вещи, Денис. Уходи завтра же.

– А с чего это? Я тут уже обжился. И вам помощь. Или вы меня на улицу выгоните?

– Собирайся.

Он не ушел. А на следующий день опять включил телевизор на полную.

Я вызвала участкового. Молодой парень пришел, выслушал, посмотрел на Дениса.

– Гражданин, документы есть на проживание?

– Да она сама меня позвала! – заорал Денис. – Теперь выгоняет!

– Позвала – значит, в гости. А если собственник просит освободить помещение, вы обязаны. Даю вам сутки.

Собирая вещи, он что-то бормотал про неблагодарных старух. Я потом долго отмывала квартиру. Переставила все обратно.