– Вы всю жизнь тянули меня вниз, чтобы я была такой же серой, как вы, – заявила с претензией дочь

Мне сорок семь, и я работаю бухгалтером на складе оптовой торговли. Муж, Игорь, трудится водителем погрузчика там же. Жили небогато, но с чувством выполненного долга: вырастили дочь, дали ей образование, старались, чтобы из одежды у нее было не хуже, чем у других.

Наша Алиса училась на факультете лингвистики. На четвертом курсе она объявила, что это не ее. Диплом, по ее словам, – бумажка для нищих, а ей нужен настоящий успех. Она станет фуд-блогером, соберет миллионную аудиторию и будет зарабатывать на рекламе. Мы с Игорем переглянулись, но спорить не стали. Думали, перебесится.

– Мам, мне нужна новая камера и свет, – сказала она тогда, заходя на кухню. – Это инвестиция в наше общее будущее.

Камеру мы купили, свет тоже. Алиса арендовала квартиру в центре, чтобы «снимать контент с правильной эстетикой». Мы оплачивали аренду полгода. За это время она записала десяток роликов, потратила кучу денег на реквизит.

Теперь она снова живет у нас. Ей двадцать пять. Аренду мы больше не тянем, камера пылится в шкафу. Алиса спит до обеда, а когда просыпается, ходит по дому в наушниках и с кислым лицом. На мои осторожные вопросы о поиске работы она отвечает одно:

– Ты вообще не понимаешь, что такое творческий кризис. Попробуй сама создать что-то гениальное, когда родители каждый день пилят по мелочам.

Она не готовит, не убирает, но из холодильника регулярно исчезают йогурты, сыр и нарезанная колбаса. Игорь молчит, но я вижу, как он поджимает губы, когда вечером не находит того, что хотел съесть на ужин.

Вчера, вернувшись со смены, я застала ее за пересмотром своих старых видео. Она сидела за столом, подперев щеку рукой.

– Я решила, – сказала она, не оборачиваясь. – Мне нужен ментор. Известный блогер. Он берет двести тысяч за трехмесячное сопровождение.

Я сняла пальто и почувствовала, как наливается свинцом голова.

– Алиса, у нас нет таких денег.

Она резко развернулась, и в ее глазах я увидела привычную смесь обиды и злости.

– У вас никогда ничего нет. Вы просто не верите в меня. Всю жизнь тянули вниз, чтобы я была такой же серой, как вы.

– Ты взрослый человек, – сказала я, стараясь говорить ровно. – Если тебе нужен ментор, иди работай и плати сама.

– Работать за тридцать тысяч на кассе, чтобы вы потом сказали, что я ничего не добилась? Нет уж. Спасибо за поддержку, мамочка.

Она демонстративно надела наушники, давая понять, что разговор окончен.

Сейчас я сижу на кухне одна. За стеной слышно, как она гремит тарелками. Мне скоро на ночную смену, хотя я уже не в том возрасте, чтобы легко тянуть ночи. Игорь взял подработку на выходные, чтобы покрыть коммуналку и кредит за тот самый «свет», который ей был так нужен.

Я смотрю на ее пальто, висящее в прихожей. Дорогое, прошлогодней коллекции. Наши с Игорем куртки рядом выглядят так, будто мы прислуга. И меня вдруг накрывает понимание. Я больше не хочу быть для нее «инвестиционным проектом», который не оправдал надежд. И я больше не хочу бояться ее претензий.

Скажу ей, что с завтрашнего дня она ищет любую работу и начинает платить нам за жилье. Или собирает вещи. У нас с Игорем еще есть силы – но они для нас самих не для того, чтобы оплачивать чужую мечту, которая давно превратилась в каприз. Я чувствую, что это правильное решение.