– Вы что, не видите, это ребёнок! – возмутилась мать, чей «малыш» справлял нужду под моим окном

В тот день отопление в мастерской отключили внезапно, зато погода решила сжалиться над нами: на улице плюс двенадцать, и солнце светит так, что даже старые рамы со сколотыми откосами не портили впечатление. Я как раз возился с заказом и от чрезмерного тепла приоткрыл створку настежь, чтобы проветрить мастерскую от столярного клея и лака.

Работа спорилась, я даже не сразу заметил, что за окном кто-то есть. А потом услышал — звонкий такой, женский голос:

– Пашенька, ка-ка-ка!

Увидел женскую спину. Дама стояла, наклонившись, и явно обращалась к кому-то внизу. Метрах в трёх от неё проходила оживлённая улица, дальше — остановка, люди с сумками, обычная городская суета. А она, не стесняясь, продолжала:

– Пашенька, ну чего ты застыл? Давай, ааа-ка-ка!

Мне стало любопытно. Я отложил стамеску, выглянул наружу и чуть не присвистнул. Пашенькой, как выяснилось, звали парня лет пяти, крепкого такого, в курточке и резиновых сапогах. Он сосредоточенно сидел в куче прелых листьев под самым моим окном и делал именно то, что в приличном обществе принято делать в специально отведённых местах.

Женщина продолжала настойчиво призывать своё чадо покакать, но Паша, судя по всему, решил, что утро принадлежит ему безраздельно. Я не выдержал. Сказал, высунувшись в окно, максимально вежливо, каким только мог спокойным голосом:

– Простите, конечно, но вы бы не могли отойти с ним чуть левее? У меня здесь как раз вентиляция. Не хотелось бы, чтобы вся прелесть момента осталась в мастерской.

Женщина развернулась мгновенно. Лицо у неё было такое, будто я при ней неприлично выразился.

– Что?! – голос подскочил на две октавы. – Вы на что намекаете?!

Я не успел ответить, потому что в этот момент Пашенька закончил свои дела и, подхваченный материнской рукой, был развёрнут ко мне лицом. Видимо, для наглядности.

– Это ребёнок! – объявила дама тоном, не терпящим возражений. – Вы что, не видите? Вы больной на всю голову? Мало того, что вы тут орете, так ещё и ребёнка позорите!

Мальчишка между тем смотрел на меня с интересом профессионального наблюдателя. Штанишки его уже были застёгнуты, но в глазах читалось явное сожаление, что представление закончилось.

Я хотел объяснить, что мне совершенно всё равно, ребёнок это или взрослый, и что вентиляция не разбирает категорий граждан, но дама уже набрала обороты. Она принялась перечислять мои недостатки, начиная с отсутствия совести и заканчивая предполагаемым местом в иерархии животного мира.

Потом она схватила сыночка за руку и решительно направилась к припаркованному у обочины огромному внедорожнику. Парень на ходу обернулся и показал мне язык — уже чисто для закрепления результата.

Я закрыл окно, подышал на стылую медь замка в мастерской и вернулся к работе. Сквозь стекло было видно, как дама, наконец усадив своё чадо в автокресло, достаёт телефон и делится с кем-то впечатлениями.

Настроение почему-то не испортилось. Наоборот, стало даже весело. Я включил музыку, взял рубанок и решил, что сегодняшний день определённо войдёт в копилку тех историй, которые буду рассказывать друзьям за пивом.