- Варя не находит с ним общего языка, - бывший муж сам оградил меня от ребенка, а теперь требует его забрать

Когда я выходила замуж за Эдика, мне все говорили, что я совершаю ошибку. Но я не верила. Мне этот мужчина казался идеальным. Он был сильным, уверенным в себе, всегда добивался своего.

Кто же знал, что за всем этим скрывается склонность к абьюзу. Уже через полгода после свадьбы во мне стали происходить изменения.

Муж давил на меня, постоянно критиковал, пытался сломать. И у него это получилось.

Когда я уже стала подумывать о разводе, я узнала, что беременна. Негоже оставлять отца без ребенка. Так я подумала, поэтому осталась с Эдиком.

Родила я мальчика, которого назвали мы Максимом. С ним я сидела в декрете. Мне казалось, что нужно все делать для ребенка, сосредоточиться на нем. Это у меня получалось делать, но только на протяжении первого года жизни сына.

Потом Эдик оградил меня от Макса, сказав, что я свою роль выполнила. Конечно, ведь грудью больше не нужно было кормить.

- Я нашел максиму няню, - заявил Эдик.

И с тех пор я была отдельно от Максима, могла заниматься своими делами, но не должна была лезть  в вопросы воспитания.

Муж сам иной раз был с сыном, обучал его чему-то, прививал какие-то качества, навыки.  А мне при этом супруг не уставал повторять, что я – ничтожество, которому вообще нельзя доверять ребенка.

Я смирилась с таким положением вещей, сломалась, стала выпивать. А когда Максиму было 3 года, муж подала на развод.

- Сын останется со мной, - сказал Эдик. – Это даже не обсуждается. Тебе его все равно никто не отдаст, у тебя же нет ничего, а еще ты в алкоголичку превращаться начала.

Спорить с этим не было смысла. Эдик был прав во всем. И сил у меня не было бороться за ребенка. Я очень устала морально от прессинга. В доме родителей, куда я пошла после развода, мне не стало легче. Там меня обвиняли в том, что я не смогла сохранить семью, что я оставила ребенка.

А тем временем Эдик делал свое дело. Он настраивал Максима против меня, наговаривал на меня. Ребенок и верил папе, который все для него делал.

Сын ходил на разные секции, в частный садик его отец устроил, на курорты разные возил. Что еще ребенку нужно было?

Мне не давали даже видеться с Максом. Эдик и мне, и сыну говорил, что я могу только навредить своим присутствием.

В то время я не боролась даже за сына, потому что сама искренне верила, что у меня нет шансов. И пила я тогда сильно, потому что нервная система уже не выдерживала.

Помочь мне смог только мой брат, когда вернулся с очередной вахты. Он меня здорово поддержал, помог вернуться к нормальной жизни, работу найти.

Сейчас Максиму 12 лет. В последние 2 года мы с ним не общаемся вообще. До этого он мне звонил на протяжении полутора лет исключительно по праздникам. Видела я ребенка в последний раз, когда ему было 9 лет.

И ту нашу встречу Максим сказал мне, что я – пропащий человек. Все это слышал Эдик. И он при этом согласно кивал головой. Очень больно и обидно было.

Я тогда и решила, что с ситуацией следует смириться. А что я еще могла сделать? Я стала заниматься своей жизнью, собой. И изменения в лучшую сторону произошли.

Я познакомилась с Арсением. Он о моем прошлом знает, не осуждает меня ни за что. С ним мы сыграли свадьбу, а сейчас ждем малыша. Через пару месяцев он должен родиться.

Недавно мне позвонил бывший. И его просьба была для меня неожиданной. Эдик попросил забрать Максима к себе навсегда.

- Варя не находит с ним общего языка, - заявил бывший. – Я женился на ней год назад. И за это время ничего не изменилось к лучшему. Бери Макса, сама им занимайся. Ты не лишена родительских прав, поэтому препятствий нет никаких.

Еще какие препятствия имеются! Максим неуправляемым стал, как сам Эдик сказал, в подростковый возраст вошел.

Меня сын ненавидит, не хочет меня знать. Это все стараниями бывшего. А еще я рожу скоро, у меня младенец на руках будет. Как я буду о нем заботиться и еще за сыном подростком приглядывать, который не хочет знать меня?

Эдик не хочет этого понять, продолжает настаивать на том, чтобы я забрала Максима. Я не буду этого делать. Бывший сам пусть расхлебывает ту кашу, которую заварил.

Да, плохо, что ребенок стал разменной монетой, согласна. Но не могу я переступить через себя. И я не уверена, что Арсений придет в восторг от того, что в нашем доме появится Максим.