«Ты обязан. Ты в долгу передо мной», – звучали в голове слова мамы, и моя жизнь превратилась в бег по кругу

Не знаю, сколько еще можно было молчать. Лика поставила передо мной тарелку с супом так резко, что бульон плеснул на скатерть. Я уткнулся в экран ноутбука.

– Максим, мы сегодня общаться будем?

– Всё нормально, – пробормотал я.

– Правда? А лицо почему такое кислое?

Я шумно выдохнул и захлопнул крышку.

– Я же сказал, всё хорошо.

– Замечательно, – Лика нервно рассмеялась. – Мой супруг, у которого всегда «всё хорошо». Только вот дома будто в вакууме находишься.

Она села напротив, наливая себе чай.

– Потом, Лик. Я утомился.

– Я тоже устала! – она вспыхнула. – От этого молчаливого театра, от твоих взглядов исподтишка. Что происходит?

– Ладно. Поговорим, раз уж ты настаиваешь.

– Слава богу, – она облегчённо выдохнула.

– Объясни мне, почему все финансовые вопросы я должен решать один?

– Один? – она искренне удивилась. – Мы же так и жили всегда. Ты сам настаивал…

– Что сам? – резко перебил я.

– Ты говорил, что хочешь, чтобы жена занималась домом. Что твоей зарплаты хватит на всё. Разве не помнишь?

– Помню, – я отвел взгляд. – Но времена изменились.

Я видел, как напряглись её плечи.

– Какие времена, Максим? У тебя проблемы в фирме? У нас долги?

– Просто… нужно по-другому, – уклончиво бросил я.

В тот день мама встретила меня с порога претензией. Холодильник, по её словам, шумел, как трактор, и мешал спать. Я начал оправдываться, говоря об отсутствии свободных средств. Она тут же перешла в наступление.

– Вот именно, ты один зарабатываешь! А твоя красавица чем занята? Воздух сотрясает?

– Мам, хватит. Лика с двумя детьми управляется.

– Я на работу вышла, когда тебе и года не было! А эта устроилась королевой.

Она не оставила мне выбора. Её монолог сводился к одному: или я покупаю ей новую технику, или Лика выходит на работу. Я сдался под грузом старого чувства вины. «Ты обязан. Ты в долгу», – звучало у меня в голове.

– Может, тебе стоит работу поискать? – выпалил я как-то вечером.

Лика спросила, что изменилось. Я ответил уклончиво – «ситуация». Она тут же всё поняла.

– Это «ситуация» в маминой квартире?

Моё молчание было ответом. Она вздохнула и согласилась, но предупредила, чтобы я потом не жаловался на беспорядок.

Развязка наступила, когда она полезла на антресоль за чемоданом и обнаружила, что наша общая заначка – сто семьдесят тысяч, отложенных на лагерь сыну, – исчезла.

– Максим. Где деньги?

Я не нашёл слов.

– Это ты?

– Да. Маме надо было на материалы для дачи. Думал, скоро верну…

Она сказала, что я украл у своей семьи, велела ехать к матери. Заявила о разводе и алиментах. Я пытался возражать, но было бесполезно.

В суде дело заняло десять минут. На выходе я догнал её.

– Шикарно выглядишь. Видно, без меня зажила.

– Я просто перестала содержать твою маму через твои руки. Это экономит бюджет, – спокойно ответила она и ушла, сев в новую иномарку.

Зазвонил мой телефон. Мама требовала новый водонагреватель, кричала о долге. Я отключил звонок. Автобус подъехал, двери открылись с шипением. Я зашёл и поехал по привычному маршруту. Туда, где меня ждали только новые долги.