– Ты меня не послушала, я тебя наказал, – муж ведет себя неадекватно каждый раз, когда обижается

С Димой мы прожили чуть больше двух лет. Хорошо жили, спокойно. Он руки не распускал, зарплату приносил, с моей мамой вежливо здоровался. Всё у нас было ровно, пока на корпоративе я не села в лужу.

Коллега подлила шампанского и спросила дурацким голосом:

– А Димка твой вообще без недостатков? Прямо принц?

Я хихикнула, видимо громче нужного:

– Да есть один крохотный недостаточек.

За столом заржали. Я замахала руками, обернулась к мужу, хотела объяснить, что пошутила. Димка улыбался, но как-то резиново. По пути домой в машине молчал. Дома разделся и лёг лицом к стене.

Я решила – перебрал, утром всё забудется. Не забылось.

Утром он сидел на кухне, пил кофе и смотрел в стену напротив. Я поставила перед ним тарелку с омлетом:

– Будешь?

Ноль реакции. Я заглянула ему в лицо. Глаза пустые, будто он спит с открытыми веками.

– Дим, хватит дуться. Я же оговорилась.

Он отодвинул тарелку ровно на сантиметр и вышел. Я осталась стоять с лопаткой в руке и чувством, что меня стёрли ластиком.

Молчание длилось два дня. Я пыталась и так и этак: и любимый борщ сварила, и билеты в кино купила. Пустота. На третий день он как ни в чём не бывало поцеловал меня в макушку и сказал:

– Кофе сваришь?

У меня чуть чашка из рук не выпала.

– Ты два дня меня не замечал!

– Я обижался. Ты меня перед всеми опустила, теперь мы квиты.

Я тогда не нашлась что ответить. Подумала: мужик просто ранимый. Бывает.

Через полгода я затеяла переклеить обои в коридоре. Дима просил подождать выходных, у него проект горит. Мне неймётся, я решила не ждать и содрала старые полосы. Одну стену наклеила отлично, а на второй лист лёг пузырём.

Димка пришёл с работы, посмотрел и снова исчез. Не в прямом смысле, а в том самом. Сидит в кресле, читает книгу. Я к нему:

– Смотри, что получилось. Смешно даже.

Он перелистывает страницу. Меня нет.

На этот раз он молчал четыре дня. Ел мою еду, спал в нашей кровати, но в упор меня не видел. На пятый день сказал:

– Ты меня не послушала. Испортила стену. Я тебя наказал, теперь живём дальше.

– Ты меня наказываешь, как нашкодившую болонку? – спросила я.

– А ты не шкодь, – пожал он плечами.

Пылесос сломался по моей вине – сутки молчания. Не встретила с рыбалки с горячим ужином – двое суток. Не хватило соли в гречке – полдня тишины. Он не кричал, не бил посуду. Он просто делал так, что я исчезала. И с каждым разом я чувствовала себя всё более липкой и ничтожной.

Окончательно пелена упала в субботу, когда приехала моя племянница Алиса. Мелкая, пять лет, кудрявая. Она прыгала на диване и случайно задела локтем Димкины очки. Стекло треснуло. Алиска испугалась, заплакала. Я кинулась подбирать. Димка же сел в кресло, скрестил руки и уставился сквозь рыдающую девочку в телевизор.

Он включил игнор на ребёнка. На пятилетнюю малявку, которая даже не поняла, что случилось.

Алиса бегала вокруг него, дёргала за штанину и хныкала:

– Дядя Дима, прости, я нечаянно.

А он сидел и смотрел хоккей.

Я взяла племянницу на руки, вытерла ей слёзы.

– Собирайся, Алиса, поедем к бабушке.

– А дядя Дима? Он больше со мной не дружит?

– Он сам с собой не дружит, зайка. Не бери в голову.

Я вызвала такси и набрала маме. Пока ждала машину, Дима вдруг «очнулся»:

– Ты куда? Уже всё, я не злюсь. Скажи мелкой, чтоб аккуратнее была.

Я посмотрела на него спокойно и поняла, что больше не хочу угадывать, сколько мне сидеть в углу за сломанные очки.

– Ты знаешь, Дим. Игнорируй дальше. Хоть вечность. Только без нас.

Он удивлённо хмыкнул и на автомате попытался перевести взгляд в стену, видимо, решил наказать меня за дерзость.

Но меня это уже не задело. Я поняла главное: невидимкой быть плохо, но смотреть, как в невидимку превращают детей – ещё хуже. А главное, я вдруг вспомнила, как здорово, когда тебя слышат с первого раза, без бойкотов и расписания обид. Хватит с меня глухих стен. Пойду туда, где разговаривают.