– Твой Ваня такой заурядный, – мама всю жизнь критиковала моего сына и сравнивала его с внучкой

Мама завела старую пластинку про то, что из моего Ивана ничего путного не выйдет, ведь он учится в самой простой школе. В её голосе звучало привычное неодобрение.

– Мам, при чём тут Ваня? – я достала десерт.

– При том, что никаких перспектив! – она повысила голос, начиная разговор, который мы вели уже сто раз. – Куда он будет поступать? Чем будет заниматься?

Я прикусила губу, чувствуя, как закипаю. Она тут же перешла к сравнению с племянницей, Настей, которая училась в особой гимназии. Мама с восхищением рассказывала о её испанском, о планах отправить её на стажировку за границу. Мой брат Сергей, как всегда, был примером для подражания – он обеспечил дочери «правильный» старт.

Я пыталась возразить, что Ваня отлично учится, увлекается робототехникой, мечтает стать инженером, как его отец. Что мы радуемся его успехам. Но мама лишь фыркала. Она говорила о деньгах, связях, престиже. О том, что моя работа нестабильна, а жизнь нашей семьи – серая и безрадостная.

– Мы счастливы, – упрямо повторила я.

– Счастливы! – она отмахнулась. – Главное – будущее! А ты своими руками его ограничиваешь.

Я поняла, что спор бесполезен. После того вечера я стала звонить реже. Мне нужно было оградить сына от этих ядовитых сравнений.

Ваня вырос, поступил в политех на бюджет, стал отличным инженером. Настя же, блестяще стартовав, бросила карьеру после института, решила писать романы, жила на средства родителей. Но для мамы она по-прежнему оставалась золотой звездой.

На мамин юбилей собрались все. Я видела, как мама сияет, глядя на Настю. Обнимает, поправляет ей волосы, расспрашивает о творческих планах. Та отвечала нехотя, листая ленту соцсетей. Но мама не замечала её отстранённости. Для неё Настя оставалась звездой. Моего Вани, сидевшего рядом с беременной женой, успешного, обеспеченного, она словно не замечала.

Когда все стали расходиться, мама остановила меня в прихожей.

– Лиза, на минутку. Мне нужно тебе кое-что сказать.

Я обернулась, предчувствуя удар.

– Твой Ваня такой заурядный, Лизка. Без огня. Как и вы с Денисом. Никакой выдающейся черты. А Настя – другое дело. Это личность, самородок. Она ещё мир удивит. А твой сын просто существует.

Я посмотрела на неё и сказала очень спокойно:

– Знаешь, мама, я много над этим думала. Считала, что ты просто беспокоишься о нас. Что критикуешь из желания помочь, подтолкнуть. Но всё оказалось проще. Ты просто никогда не принимала моего сына. Все эти годы ты показывала это через уколы и восхищение Настей.

Она побледнела, но я продолжала, застёгивая пряжку на сумке.

– Мой сын – замечательный человек. И я уберегла его от твоих оценок. Я сделала так, чтобы он рос, зная, что его любят. А твоё мнение о нас меня больше не интересует. Я потратила слишком много сил, пытаясь заслужить одобрение. Хватит. Живи как знаешь. Цени кого хочешь. У меня скоро будет внук или внучка. И я буду любить этого малыша просто так.

Я вышла, закрыв дверь. Спускаясь к машине, где ждали мои самые близкие люди, я почувствовала огромное облегчение. У меня есть своя настоящая семья.