– Теть, а котлеты есть? – племянник уже большой, но сестра регулярно просит позаботиться о нем, пока она на работе

В тот вторник утром я ещё спала, когда телефон завибрировал на тумбочке.

– Надь, ты чего трубку не берёшь? Я тут Сережу отправила, а он звонит – вас нет дома.

Я приподнялась на локте. Сережа – это мой племянник, двенадцать лет. Мы жили в соседних домах, и сестра Аня частенько просила присмотреть за ним.

– Ань, мы переехали, – сказала я спокойно.

В трубке повисла пауза.

– В смысле переехали? Куда? Почему я ничего не знаю?

– В субботу переехали. На другую квартиру, в соседний район.

– А почему так далеко? – голос сестры стал выше. – Это же час езды!

Я посмотрела на спящую трёхлетнюю Катю в соседней кроватке и тихонько вышла в коридор.

– Ань, я уже устала. Просто устала.

– От чего ты устала? – искренне удивилась она. – Я же прошу только иногда.

Я вспомнила прошлую среду. Аня позвонила в обед: «Сережа сегодня на дистанте, покорми его, а? У меня аврал на работе». Я тогда отложила свои дела. Катя только уснула после обеда, я собиралась заняться работой – подрабатываю на удалёнке.

Сережа пришёл через полчаса. С порога, даже не разуваясь:

– Теть Надь, я есть хочу.

Я поставила разогревать суп. Он прошёл на кухню, задел рюкзаком вазу с сухоцветами – она упала, рассыпав ветки по полу.

– Ой, извините.

Через минуту он уже сидел за столом, а я собирала с пола лаванду.

– А котлеты есть?

– Сереж, я не успела нажарить. Ешь колбасу с хлебом.

– А печенье?

Я протянула ему пачку. Он съел половину, пока ел суп. Потом открыл холодильник: «А сок?» Я молча налила.

Пока он ел, у него заиграла музыка на телефоне. Он делал уроки, но каждые пять минут отвлекался на уведомления. Катя проснулась от шума. Я взяла её на руки, Сережа тут же потянулся:

– Дай подержать!

– Нет, Сережа, она тяжёлая.

– Я сильный!

Он чуть не выронил её в прошлый раз. Я еле успела подхватить.

– Не надо, правда.

Он обиделся. Стал ходить по комнате, громко топая. Включил какой-то ролик на полную громкость. Катя заплакала. Я пыталась её успокоить и одновременно слушала пожелания заказчика в наушнике.

А вечером Аня написала: «Ну как он? Справились? Спасибо, сестрёнка, ты чудо!».

Это повторялось постоянно. Я не против помогать, правда. Аня меня растила после того, как мама ушла. Мне было пятнадцать, ей восемнадцать – она меня вытягивала как могла. Я это помню и ценю.

Но последние пару лет всё изменилось. Аня привыкла, что я всегда рядом. Сережа приходит без звонка: «Теть, а поесть?», «Теть, а где пульт?», «Теть, а почему Катя спит, я хотел с ней поиграть». Он хороший парень, просто рассеянный. Оставляет свет, теряет ключи, может уйти и не закрыть дверь. Аня говорит: «Он творческая личность». А я думаю: ему двенадцать, а он не может разогреть себе обед. Хотя в этом, наверное, не только его вина.

В воскресенье, перед переездом, я сидела с Катей на кухне и смотрела на список квартир. Наша хозяйка не продлила договор – собирается продавать квартиру. Я искала что-то недорогое. И вдруг поняла: а почему я ищу рядом? Работа у меня удалённая, подружки разъехались кто куда. Зачем мне этот район?

Я нашла студию в спальнике на другом конце города. Чисто, светло, рядом и садик. И главное – далеко. Грузчики приехали в обед. К вечеру мы уже раскладывали вещи на новом месте.

И вот теперь – этот звонок.

– Надя, но как мы теперь будем? – растерянно спросила Аня. – Сережа же к тебе привык.

– Ань, – я вздохнула, – ты сама справлялась, когда меня не было. Я не навсегда уехала, мы будем видеться. Просто теперь не каждый день.

Мы попрощались. Я выключила телефон и вернулась в комнату. Катя посапывала. Я легла рядом и закрыла глаза. Представила, как Сережа сейчас стоит у моей бывшей двери, смотрит на замок и пытается дозвониться маме. Или уже поехал домой.

Стыдно? Немного. Но где-то внутри я чувствовала легкость.