– Теперь буду перед мужиками хвастаться, какую бизнес-леди подцепил, – присвистнул мой кавалер

После развода я дала себе слово: никакой опоры, только я сама. Дочь росла, я строила карьеру в финансовом секторе, и мы обе привыкли полагаться только друг на друга. Мужчины в моей жизни если и появлялись, то ненадолго. Кого-то пугал мой график, кто-то комплексовал из-за разницы в доходах.

С Андреем мы познакомились на заправке. Он работал мастером по ремонту техники, ездил на стареньком универсале и постоянно шутил. В нем не было ни капли высокомерия, только спокойная уверенность. Я быстро поняла, что мне с ним легко. Но о своей должности руководителя отдела и квартире в центре я предпочла не распространяться. Сказала, что работаю в банке, обычный специалист.

Когда отношения переросли в нечто большее, пришлось раскрыть карты. Андрей слушал молча, потом присвистнул.

– Значит, начальница? А я, выходит, содержанка при тебе.

– Не смешно, – нахмурилась я.

– А я и не шучу. Теперь буду перед мужиками в сервисе хвастаться, какую бизнес-леди подцепил. Пусть локти кусают.

Его реакция меня обезоружила. Страх, что он почувствует себя ущемленным, исчез. Мы поженились, и я впервые за много лет расслабилась.

Свекровь, Элина Борисовна, сначала казалась простой и радушной. Она восхищалась моей квартирой, ахала над моей машиной. Я списывала это на наивность провинциалки, которой в новинку городской комфорт. Мне даже льстило ее внимание.

Проблемы начались с малого. Она позвонила сказать, что у них с мужем юбилей свадьбы.

– Мы в кафешке посидим, недалеко от дома, – щебетала она. – Там цены, конечно, кусаются, но разве жалко для родителей?

Я перевела деньги, не спрашивая. Потом был ремонт телевизора, который «случайно» сломался. Потом – необходимость купить новый пылесос, потому что старый «дышит на ладан». Каждый раз она говорила: «Ты же у нас богатая, тебе не трудно». Андрей просил меня не обращать внимания, говорил, что сам разберется, но руки у него доходили не сразу.

Переломный момент случился, когда Элина Борисовна прислала ссылку на дорогой кухонный комбайн. Стоил он под шестьдесят тысяч. К сообщению прилагалось: «Мечта всей жизни, но мы с папой такие подарки сами себе позволить не можем. Ты же нас любишь?».

Я купила комбайн, но внутри все кипело. Когда через неделю она попросила оплатить им путевку в пансионат, я отказалась.

– Мы же родные люди, – голос свекрови стал ледяным. – Или тебе денег жалко? Ты там в своем банке сидишь, деньги штабелями складываешь, а родители мужа в нищете прозябают.

– Элина Борисовна, я не банкомат, – сказала я. – Я готова помогать в критической ситуации, но содержать вас на постоянной основе не планировала.

То, что началось после этой фразы, я не забуду никогда. Она кричала в трубку про черствость и высокомерие. Сравнивала меня с бывшей женой Андрея, которая «хоть и дурой была, зато душу не меняла на деньги». Мне стало гадко и обидно.

Вечером я сказала Андрею, что, если он хочет, может сам распоряжаться своей частью бюджета на помощь родителям, но я в этой игре больше не участник. Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом взял телефон и вышел на балкон. Говорил он негромко, но я слышала каждое слово:

– Мам, все. Хватит. Моя жена – не кошелек. Она заработала это горбом, пока я на старых «Жигулях» ездил. Если еще раз услышу, что ты требуешь от нее денег, я перестану приезжать. Это не обсуждается.

Ссора была жуткой, но Андрей не сдался.

Сейчас мы живем спокойно. Я не общаюсь со свекровью, а Андрей ездит к родителям сам раз в две недели. Мне кажется, они до сих пор считают меня скрягой, но мне все равно. Я поняла главное: настоящий мужчина тот, кто прикрывает твою спину, даже если удар наносят его же родные.