Сын с невесткой не хотят тратиться на внука, а те вещи, что я ему покупаю, продают, чтобы взять что-то для себя любимых

Сегодня подруга Надя спросила, поеду ли я с их компанией в дом отдыха. Я покачала головой, проводя пальцами по старой шелковой косынке. 

— Нет, милая. Отказалась от своей путевки. Дела. 

Я солгала. Все те средства, что я целый год откладывала, экономя на каждой мелочи, ушли на то, чтобы мой восьмилетний внук Игорь впервые переступил порог своего второго класса в достойном виде. 

В последние дни уходящего лета я нагрянула к сыну с женой без предупреждения. И с ужасом обнаружила, что мальчику абсолютно не в чем идти на занятия. Речь шла не о простой нехватке рубашки или носков, а о полном, тотальном отсутствии всего необходимого. 

Я потребовала показать мне его гардероб. Сын огрызнулся, что я лезу не в свое дело, а невестка лишь робко пролепетала мое имя, прячась за его спиной. Но я была непреклонна и настояла на своем. 

То, что я увидела, повергло меня в шок. Вместо нормальных тетрадей — несколько старых. Ни нового пенала, ни набора карандашей. Рюкзак был тем же, с которым Игорь пошел в первый класс. Я сгребала в охапку жалкие огрызки ручек, а сын пытался оправдаться, говоря, что у многих детей ситуация еще хуже. Но меня не волновали чужие дети. 

Из школьной формы мальчик не влезал уже ни во что. Сын, бормоча что-то невнятное, извлек из глубины шкафа короткий пиджачок с невероятно длинными рукавами, пытаясь убедить меня, что это теперь стильно. Я лишь фыркнула, глядя на его собственный приличный костюм. Невестка в это время прятала за спину руки с ярким, только что сделанным маникюром. Картина становилась все яснее. 

В ответ на их просьбы просто помочь деньгами я лишь показала им кукиш и заявила, что сама отведу Игоря в магазин. Я выбирала для него все самое лучшее, прочное, с небольшим запасом. Деньги уходили, будто таяли на глазах. О какой поездке могла идти речь? 

В магазине я прикладывала к нему рубашки, а он тихо соглашался. И тогда я заметила, как он украдкой смотрел на ценники, выбирая те брюки, что были дешевле. 

— Ты на цифры не смотри, — сказала я, прикрывая бирку ладонью. — Бери те, что по душе. 

Меня поразило, что в свои годы он уже задумывается о цене. 

Передавая Игоря обратно, я строго предупредила сына, что, если хоть одна из этих вещей пропадет, я обращусь в опеку. Он лишь отмахнулся, назвав мою помощь «заимствованием» и обвинив меня в том, что я считаю их преступниками. 

Я вернула свою путевку. Осталась без копейки. Но при внуке у меня всегда все в порядке. Этот мальчик не должен знать, что бабушка отдает ему последнее. 

Как-то раз я купила внуку современный смартфон, потому что его старый кнопочный аппарат уже едва работал. Сын возмутился, спрашивая, зачем такие траты ребенку. Я холодно поинтересовалась, почему же он сам тогда не ходит с кнопочным. Он начал говорить о бизнесе и делах, но я знала, что его магазинчик третий месяц приносит убытки. 

Я настояла на своем. Но когда Игорь пришел ко мне на следующих выходных, в руках он снова сжимал старый телефон. Он неуверенно объяснил, что папа сказал, будто тот сломался. 

Я тут же набрала сына. Он, не смущаясь, заявил, что они с женой обменяли «ненужную роскошь» на новую игровую консоль для него, так как ему нужен отдых после работы. Я слушала это и смотрела на внука, который, отвернувшись к окну, пытался скрыть дрожь в плечах. 

С тех пор все, что я покупаю внуку, остается у меня. Он приходит и переодевается здесь. Это неудобно, но это единственный способ. 

Я даже предлагала забрать Игоря к себе насовсем, но сын лишь удивленно поднял брови, заявив, что ребенок должен быть с родителями, и тут же спросил, нет ли у меня немного денег на продукты до зарплаты.