Сын решил жениться на женщине с двумя детьми от разных мужчин, отговорить его я не смогла

Я сидела напротив женщины, которую привёл мой сын, а слова Артёма доносились обрывками. 

— Мы с Катей решили создать семью, — с восторгом заявил он. — Так что у тебя скоро появятся внуки. 

Я сглотнула ком в горле. 

— А давно ли вы встретились? 

— Четыре месяца назад, — он смотрел на неё так, словно она была его личным чудом. 

Я перевела взгляд на округлившийся живот девушки – седьмой месяц, не меньше. 

— Положение, кажется, уже весьма заметное. 

— То есть мой сын не является отцом? — мои пальцы впились в край стола. 

— Мам, мы всё обсудили, — Артём заговорил быстро, как будто зачитывал заученный текст. — Мы взрослые. Прошлое каждого — это личное дело. 

— И ты хочешь связать жизнь с женщиной, у которой двое детей, и ни один из них не твой? — уточнила я. 

Он вздохнул. Я знала этот вздох — терпеливый, усталый. Он заранее готовил меня, осторожно намекая, что Катя «немного старше» и у неё «есть ребёнок». Я переварила разницу в девять лет. Смирилась с существованием маленькой Маши. Но эта новая беременность стала откровением. 

— Артём, зачем тебе это? У тебя вся жизнь впереди. Ты сможешь иметь своих детей, построить всё с чистого листа. 

— Я буду отцом для них, официально, — сказал он твёрдо. — Они станут моими детьми. Точка. 

Я видела его упрямство, знакомое с детства. Но тогда он не слушался из-за немытой за ушами шеи, а теперь — из-за любви, которую я не могла понять. Я позвонила своему бывшему, Николаю. Его ответ был предсказуемо равнодушен: «Он сам вправе решать». Я осталась одна на поле этой бессмысленной битвы. 

Мы встретились с Катей в сквере. Я пыталась быть мягкой. 

— У тебя же тоже есть дочь. Ты понимаешь чувства матери. Я просто боюсь за его будущее. 

После этого разговора Артём не звонил неделю. Стена выросла мгновенно, будто хороших отношений и не было никогда. Я узнала, когда Катю выписывают через знакомых. Приехала к больнице и замерла в тени деревьев. 

Они вышли: он, она с крошечным конвертом на руках, и девочка-первоклассница, державшаяся рядом. Их окружали чужие весёлые лица. Я шагнула вперёд. 

— Артём! Подумай ещё раз! — голос сорвался. 

Он побледнел от ярости. 

— Прекрати! Ты портишь наш день! Я усыновлю обоих, это мой окончательный выбор!  

Я повернулась к Кате, к этой невозмутимой женщине.

— Тебе не страшно строить семью на таком шатком фундаменте? 

— Оставьте нас, — она прижала ребёнка к себе. — Может, именно ваша жажда контроля и разрушила вашу собственную семью? 

Боль от её слов была острой и точной. Она села в машину. Я стояла, смотрела вслед. Любовь моя была огромной и слепой, как подземная река. Она билась о каменную плиту его воли, но не могла пробиться наружу. Я пыталась его спасти. А он, кажется, думал, что спасается сам. И мы оба остались по разные стороны стекла — каждый со своей правдой, которую уже не высказать.