Сын просил меня прикрывать его перед женой, но я не смогла долго обманывать свою невестку

В тот вечер Денис позвонил и сразу взял быка за рога:

– Мам, если Алёна вдруг объявится, скажи, что я заходил к тебе.

Я даже растерялась.

– Чего? Что-то случилось?

– Да ничего не случилось. Просто не хочу объяснять, где я. Сделаешь?

– Денис, ты меня в какие-то игры втягиваешь? – я нахмурилась и присела. – Мы так не договаривались.

 

Сын тяжело вздохнул в трубку.

– Мам, это ненадолго. У нас там... ну, небольшие трудности. Мне нужно проветрить голову.

– Это какие такие трудности, о которых жена не знает? – у меня внутри всё похолодело. – У тебя кто-то появился?

Повисла пауза.

– Ну, есть одна женщина, – выдавил он. – Но это не то, о чём ты подумала. Мы просто общаемся.

– Если ты просишь меня врать твоей жене – это уже другое.

– Ой, мам, не усложняй. Алёна сама виновата, она меня достала своей опекой. Я же не железный.

Я слушала и не узнавала своего ребёнка. Того мальчишку, который в детстве таскал мне в постель завтрак на 8 Марта. Теперь он просит прикрыть его измену.

– А ты не думал, что Алёна тебя просто любит? – спросила я. – Она заботится о тебе, ко мне приезжает.

– Мам, ты не понимаешь. Мне душно с ней. Всё, давай потом. Если что – я у тебя.

И он отключился.

Она правда была хорошей девочкой. Не лезла с советами, но всегда помогала. То продукты привезёт, то просто позвонит: «Татьяна Петровна, как вы там? Денис на работе, вдруг вам что нужно?».

Я вспомнила свою подругу Нину. У неё была похожая история лет пять назад. Она тоже узнала про измену сына и решила поговорить с невесткой по-хорошему, предупредить. А та разозлилась, назвала её старой сплетницей. В итоге сын с невесткой помирились, а Нину из их жизни вычеркнули. Внуков видит раз в полгода и то мельком.

Я не хотела такой участи. Поэтому месяц молчала.

Алёна по-прежнему звонила, возила меня по врачам. Однажды помогла настроить новый телефон – провозилась два часа, хотя Денис просто купил его и бросил на стол: «Разберёшься». Я смотрела на её доброе лицо и чувствовала себя предательницей.

А потом Алёна пришла с тортом и сказала:

– Татьяна Петровна, мы с Денисом решили квартиру расширять. В ипотеку. Думаем, пора уже о детях задуматься, а в двушке тесно будет. Вы только не волнуйтесь, мы всё просчитали.

Она сидела и строила планы, мечтала о детях, а её муж в это время... Я представила, как Алёна останется одна с младенцем, когда Денис уйдёт к другой. Как она будет ночами не спать и плакать. Нет, я не могла так с ней поступить.

– Алёна, – я взяла её за руку, – не берите ипотеку. И не надо пока с детьми.

Она удивлённо замерла.

– Почему? Что-то случилось?

Я рассказала всё. Про тот звонок, про «другую женщину», про свои страхи и про то, что молчала как партизан, боясь потерять сына.

– Я не знаю, может, я ошибаюсь, – закончила я. – Может, у них уже ничего нет. Но ты должна знать. Я бы не простила себе, если б ты потом меня ненавидела за молчание.

Алёна сидела неподвижно.

– Спасибо, – сказала она тихо. – Мне нужно подумать.

И ушла.

Потом Денис звонил и орал. Алёна подала на развод и уехала к маме. Я осталась одна, чувствуя себя последней дурой.

Прошло шесть лет. Денис женился во второй раз, но я ту невестку видела пару раз – она на меня смотрела как на пустое место. Сын приезжает по праздникам, отбывает время. Родных внуков у меня нет.

Зато есть маленький Егорка. Мы с ним каждую субботу ходим в парк, кормим уток и едим сахарную вату. Его мама – Алёна. А папа – хороший мужчина Иван, с которым она познакомилась через год после развода. Они приходят ко мне в гости, приглашают на дачу. Егорка зовёт меня бабушкой и любит ночевать у меня, потому что я разрешаю смотреть мультики.

Недавно Алёна обняла меня на пороге и сказала:

– Вы знаете, если б не вы, я бы до сих пор жила в аду и думала, что так и надо. Спасибо, что хватило смелости.

Я смотрю на неё и на маленького Егорку, который уже тащит меня за руку показывать свой новый рисунок, и понимаю: пусть у меня нет родных внуков, и сын стал чужим, зато у меня есть совесть. И есть вот это – тёплая ладошка в моей руке и благодарность в глазах женщины, которую я не предала.