Свекровь украла деньги с моей карты, а я пошла в полицию и заявила на неё

Мой салон наполнен ароматами лака, шампуня и вечными разговорами клиенток. Я люблю свою работу. За стрижкой или укладкой женщины часто раскрывают душу, а я умею слушать. Мой дом — другое дело. 

Мой муж, Витя, — тихий инженер, который живет в своем мире схем и деталей. Нашей жизнью правила его мать, Светлана Петровна. Она управляла всем сладким голосом, за которым скрывалась железная воля. 

Как-то раз, подравнивая челку постоянной клиентке, я рассказала о наследстве. Бабушка оставила мне немного денег. Я перевела их на отдельную карту. 

Мне тогда казалось это признаком уважения. 

Все выяснилось в обычный вторник. Я хотела проверить баланс и обомлела: счет был чист. Подумала о техническом сбое, о взломе. Правда оказалась другой. 

Дома за столом сидела Светлана Петровна. Она пила чай с таким безмятежным видом, будто украла не деньги, а печенье. 

— Вы не знаете, куда делись средства с моей карты? — спросила я, сжимая в кармане телефон. 

Она неторопливо отпила чай. 

— А, эти? — произнесла она легко. — Я переоформила их на наш общий вклад. На будущее внучки. Проценты сейчас отличные. Мы же одна семья, чего тебе прятаться? Ты что, сомневаешься в моих решениях? 

Это был не проступок, а расчетливый поступок чужого человека. В дверях показался Витя. 

— Твоя мать забрала все мои сбережения! Те самые, от бабушки! 

Он тяжело вздохнул, будто я отвлекаю его ерундой. 

— И что такого? Она же для нашей дочки всё делает. Для твоего же ребенка! Не накручивай себя. 

Он не просто не защитил меня. Он встал на сторону той, кто обокрал его жену. Я потребовала вернуть все немедленно. Светлана Петровна лишь сделала удивленные глаза. 

— Милая, какие возвраты? Деньги уже в работе, вклад на три года. Не изымешь. Все честно. Успокойся. 

А спустя несколько недель она разгуливала в шикарном манто из норки. Соседке по лестничной клетке она пояснила: 

— Сын проявил заботу, преподнес подарок. У меня такой внимательный мальчик! 

Я наблюдала за этим спектаклем. Видела, как память о моей бабушке стала шубой на плечах этой женщины. Злость сменилась расчетом. Я поняла: передо мной не родственница, а преступница. 

Я пошла в полицию и написала заявление. Подробно, со всеми доказательствами: выписки, подтверждающие перевод наследства, банковские справки о снятии наличных. Карта хранилась у меня. Пин-код, по глупости, был записан в ежедневнике. Свекровь, видимо, нашла его во время одной из своих «уборок». 

— Какая кража? Мы всё делили по-честному! Для ребенка старалась! 

— Вы воспользовались чужими средствами без разрешения владельца, — сухо ответил офицер. — Это состав преступления. 

Ее напускная уверенность растаяла. Она побледнела, начала что-то путано бормотать. Витя бессильно нервничал в углу комнаты. 

В итоге, чтобы избежать дела, ей пришлось все вернуть. До последней копейки. Шубу с позором сдали обратно. Для нее это стало ударом — публичное разоблачение и крах веры в свою безнаказанность. 

Но главный удар ждал меня после. Витя, вместо того чтобы извиниться, накинулся на меня с криком. 

Он орал, а я молча его слушала. И видела перед собой не мужчину, а вечного мальчика, который боится своей матери. Я не стала ему ничего отвечать. Через неделю взяла дочь и уехала. На кухонном столе он нашел лишь короткую записку: «Тебе рано жениться. Тебе бы еще с мамой пожить. Прощай». 

Я больше не возвращалась. Сняла квартиру. Продолжаю стричь и красить волосы. А Светлана Петровна еще долго жаловалась всем на невестку-предательницу. Но ее истории уже никто не внимал. Без власти она стала просто пожилой женщиной с неприятным характером.